Если бы Саймону пришло в голову подумать об этом года два назад, он наверняка решил бы, что проведет эту ночь так же, как обычную свою ночь в Бруклине, – завалится в «Джаву Джонса» с Эриком и остальными, будет хлестать кофе и в очередной раз спорить о названии для их группы. (“Дохлая крыса в кроссовках”, – машинально задумался Саймон. – Или “Крысиные похороны”.)
Конечно, за такими мыслями пришли бы мысли о колледже, потом о славе рок-звезды… или хотя бы о нормальной работе с какой-нибудь средненькой звукозаписывающей компанией.
Но так могло быть только до всего – до демонов, до воинов с чудесными сверхспособностями и ангельской кровью, обязанных вечно сражаться за человечество… и уж точно до того, как Саймону стукнуло в голову стать одним из этих воинов.
Так что вместо «Джавы Джонса» он торчал сейчас в большом зале Академии: щурился на свет свечей в канделябрах, чихал от набившейся в нос двухвековой пыли и старательно избегал взглядов благородных Сумеречных охотников, чьи портреты висели по стенам.
Казалось, они говорили: «Как ты вообще мог вообразить, что сможешь стать одним из нас?»
Вместо Эрика, Мэтта и Кёрка, его друзей с детского сада, его окружали люди, которых Саймон знал всего-то пару лет. Причем один из них пылал сильными чувствами к крысам, а другой одолжил этим крысам свое имя (хоть и против воли).
Вместо того чтобы размышлять о звёздном будущем в рок-музыке, они готовились всю жизнь сражаться со злом, лезущим изо всех измерений. И это еще при условии, что они переживут финал своего обучения.
В чем никто из них не был уверен.
– Как, по-твоему, все это будет проходить? – Марисоль Гарза практически потерялась в мускулистых объятиях Джона Картрайта, но, похоже, ничуть против этого не возражала. – Я о церемонии. Что, интересно, нам надо будет делать?
Джон, как и Жюли Боваль, и Беатрис Мендоза, происходил из давнего рода Сумеречных охотников. Для них троих завтрашний день был практически обычным, если не считать официального прощания со студенческой жизнью.
Тренировки были закончены, начинались битвы.
Но для Джорджа, Марисоль, Саймона, Сунила Садасивана и еще нескольких студентов-простецов завтрашний день обещал стать настоящим кошмаром. Это был день их Восхождения.
Никто из них даже не представлял себе, что это такое – Восхождение. И уж тем более – что оно за собой влечет. Им почти ничего не рассказывали, в основном говорили только, что им придется выпить из Кубка Смерти.
