Именно такими словами ректор Пенхоллоу напутствовала студентов-простецов в последний вечер перед Восхождением. Она уверяла, что нет ничего постыдного в том, чтобы в последний момент все-таки передумать и отказаться.
– Позорище. Всю жизнь стыдиться собственной простецкой трусости и знать, что потратил впустую время других людей, между прочим, очень ценное! – прорычал Скарсбери. Перехватил неодобрительный взгляд ректора и добавил: – А вообще-то да, ничего постыдного тут нет.
– А он разве не должен их «просчитывать»? – спросила Жюли.
– Разве вы все не должны сейчас этим заниматься? Это же не как в докторской школе и не клятва… как там его… Иппокрита, кажется? Тут нельзя передумать.
– Во-первых, клятва называется клятвой Гиппократа, – начала Марисоль.
– И это называется медицинской школой, а не докторской, – ввернул Джон, кажется, чрезвычайно собой довольный.
Марисоль постоянно рассказывала ему о жизни простецов. И Картрайт, по своей ли воле или нет, уже свыкся с их существованием.
– Во-вторых, – продолжала девушка, – с чего это ты решила, что кто-то из нас вдруг возьмет и передумает? Или ты сама планируешь передумать быть Сумеречным охотником?
Это ее предположение, похоже, оскорбило Жюли.
– Я – Сумеречный охотник, – вызывающе заявила она. – С таким же успехом ты могла спросить, планирую ли я передумать быть живой.
– Тогда почему ты считаешь, что кто-то из нас может поступить иначе? – с яростным отчаянием в голосе спросила Марисоль.
Она была самой юной из них всех, самой маленькой, ниже остальных на несколько дюймов, но Саймон иногда думал, что эта девушка – самая храбрая из всей Академии. В сражении он бы не задумываясь поставил на нее: Марисоль отлично дралась и не стеснялась пользоваться грязными приемами.
– Она ничего такого не имела в виду, – мягко встала на защиту подруги Беатрис.
– Правда-правда, – быстро подтвердила Жюли.
Саймон знал, что она не лжет. Жюли иногда просто не могла удержаться от своих замашек в духе «ненавижу-простецов» – даже чаще, наверное, чем Джон вел себя как… ну да, как настоящий засранец.
Они именно такие, и Саймон вдруг понял, неожиданно для себя, что и не стоит ожидать от них ничего другого. Но, так или иначе, и Жюли, и Джон его друзья. За эти два года они вместе, лицом к лицу стояли перед столькими опасностями: демоны, фейри, Делани Скарсбери, местная «еда». Теперь они все – почти как семья, подумал Саймон.
