"
"Вскоре после Нового Года и празднования начала нового тысячелетия в соседнем доме поселились двое братьев, вернувшихся после длительной отсидки в местах не столь отдаленных. Поначалу вели себя тихо, но время шло. Они осмелели. Начались пьяные дебоши, гулянки, приставания и выклянчивания у Петелиных денег. Вскоре жизнь по соседству стала настоящей каторгой, но отец терпел. Однажды ночью Александр проснулся от пьяных мужских голосов. Буйные соседи ворвались в дом. Мать была женщиной видной, и пьяные ублюдки попытались изнасиловать соседку.
Отец, с топором в руках, бросился на помощь, и его убили. Потом суд, братьям присудили, одному десять, второму пятнадцать лет, но Петелиным от этого легче не стало. И Александр, на глазах которого все это происходило, поклялся себе: никогда, никогда не спускать обид!
Чем яростнее он ненавидел обидчиков, тем сильнее была злость, которая должна была – просто обязана – излиться вовне, воплотиться в действия.
Бутылка наклонилась над рюмкой, но и капли еще не пролилось вниз, как, по случаю, взгляд упал на противоположную стену.
Среди фотографии «псов войны» хищно сверкала сталью трофейная сабля. Положил бутылку, поднялся, ступая нетвердо, подошел и снял со стены. Рука ощутила тяжесть благородного оружия, бешено топнул об пол. Александр почти не сомневался, что это мэр натравил уголовников и отомстить хотелось до зубовного скрежета. Представил: удар с длинным потягом. Широкий мах, клинок со свистом пластанул воздух, сшибая голову обидчика с плеч. Она падает, катится словно мячик, пятная землю алым.
Тело, как в американских фильмах фонтанирует из перерубленной шеи кровью, еще миг стоит, потом рушится.
Он горько усмехнулся, переводя взгляд с клинка на глупые фотографии на стене, – мечты, мечты…
Как поднять руку на дядю невесты? Мало ли что происходит между родственниками… Что же делать? Сможет ли Оля понять и простить, если решится на крайнее? Вопросы без ответа…
Покачав головой, повесил саблю на законное место. Задушено скрипнул, принимая тело обратно, диван.
Несколько мгновений невидящим взглядом сверлил стену. О чем бы ни думал, мысли неизменно возвращались к невесте и обидчику-мэру. Рот пересох, сердце бешено колотилось о ребра, по всему телу прошло нечто вроде судороги, оставляя после себя покрытую мурашками кожу. Новая рюмка прокатилась по пищеводу гораздо быстрее, смывая комкавшие душу гнусь и недоумение. Бутылка почти опустела, а звук телевизора словно стал громче. Налившиеся кровью глаза повернулись к экрану.
