Чувствовалось, что обитатель этой комнаты пытался выровнять стены, пол и потолок, но усилия его оказались тщетными: тут и там из приглаженной глины высовывались скрюченные щупальца корней, усы упрямо прорастающей травы и белые паутинки грибных спор. Хотя в комнате было достаточно тепло и даже душно, Гвистил зябко ежился и плотнее укутывал плечи своим ветхим одеянием.
— Очень уютное гнездышко, — сказал Ффлевддур, густо кашляя.
Гурджи поспешил к очагу и, несмотря на едкий дым, свернулся калачиком у самого огня.
Адаон, который никак не мог выпрямиться и стать в полный рост, казалось, не обращал внимания на неудобство и беспорядок. Он подошел к Гвистилу и любезно поклонился.
— Благодарим тебя за гостеприимство, — вежливо сказал он. — Мы были в очень трудном положении.
— Гостеприимство! — фыркнул Доли. — Мы его еще и не видели! Ступай-ка, Гвистил, принеси чего-нибудь поесть и выпить.
— О, конечно-конечно, поесть — самый удобный способ потянуть время, — пробормотал Гвистил. — Так когда, вы говорите, собираетесь уйти отсюда?
Эйлонви вдруг взвизгнула от восторга:
— Посмотрите, у него ручная ворона!"
"Около огня на воткнутом в стену суку, который весьма отдаленно напоминал насест, шевелилась какая-то тень, которая, как догадался Тарен, и была на самом деле крупной вороной.
Вслед за Эйлонви он подошел поближе, чтобы разглядеть ее. Ворона, скорее, напоминала комок темной глины, беспорядочно утыканный потрепанными перьями. Они топорщились и торчали во все стороны, как и спутанные паутинные волосы Гвистила.
Зато глаза вороны неожиданно оказались ясными и острыми. Они смотрели на Тарена пронзительно и неотрывно. Несколькими сухими щелчками птица отполировала свой клюв о жердочку и подняла голову.
— Какая хорошенькая ворона, — умилилась Эйлонви. — Хотя, по правде, я еще никогда не видела таких растрепанных птиц. Впрочем, перья у нее чудесные. Когда к ним привыкнешь.
Поскольку птица не возражала, Тарен нежно пошевелил перья вокруг шеи и потрогал пальцем желтый костяной клюв.
Неожиданно ему на память пришел птенец-гвитант. Вспомнил он с печалью о раненой птице, с которой так подружился. Казалось, это было совсем недавно. Тем временем ворона наслаждалась лаской и вниманием, которыми, вероятно, ее не так часто дарили. Она вертела головой, томно моргала и старалась потереться клювом о волосы Тарена.
— Как ее зовут? — спросила Эйлонви.
— Зовут? — переспросил медлительный Гвистил. — Ее зовут Карр.
