— Славы хватит на всех. Это утешит его.
Адаон печально улыбнулся.
— Разве не достаточно утешения в тех днях, что нам дано прожить? Запомни, самая большая радость — жить среди тех, кого мы любим, среди вещей, которые дороги нам, среди всей красоты мира. И это самое большое утешение.
И Адаон легко вздохнул.
— Но хочу поговорить с тобой о другом, — продолжал он, и лицо его, обычно спокойное, теперь омрачилось, — У меня есть кое-какое имущество. Не очень много, но я дорожу этими вещами. Ллуагор. Мой мешочек с травами.
И это… — Он дотронулся до пряжки, прикрепленной у самого горла. — Брошь, которую я ношу, драгоценный подарок Арианллин, моей суженой. Если случится со мной какая-нибудь беда, они твои. Я пристально за тобой наблюдал, Тарен из Каер Даллбен. Во всех моих прежних путешествиях я не встречал: никого, кому бы я доверил эти сокровища.
— Не говори о будущих бедах! — воскликнул Тарен. — Мы друзья и убережем друг друга от любой опасности. А что касается твоего подарка, то знай, Адаон, твоя дружба — это самый большой подарок мне.
— Тем не менее, — настаивал Адаон, — мы не можем знать будущего. Ты примешь их?
Тарен кивнул.
— Прекрасно, — сказал Адаон. — На сердце у меня стало легче.
После обеда решили отдохнуть до полудня. Эллидир молча подчинился, когда Адаон приказал ему первым идти в дозор. Тарен завернулся в плащ и лег под кустом. Утомленный путешествием, возбужденный своими страхами и сомнениями, он уснул мгновенно. Сон его был тяжелым и глубоким.
Солнце стояло высоко, когда Тарен открыл глаза. Он вскочил, с ужасом сообразив, что проспал свой черед стоять на часах. Спутники его все еще спали.
— Эллидир, — позвал он, — почему ты не разбудил меня?
Никто не ответил. Он огляделся. Нигде не было видно ни Эллидира, ни его Ислимах. Тарен поспешно растолкал остальных. Он порыскал между ближними деревьями, в густых зарослях кустов. Затем вернулся назад.
— Он ушел! — вскричал Тарен. — Он ушел за Котлом один! Он сказал, что сделает это, и сделал!
— Украл у нас нашу удачу, насколько я понимаю, — проворчал Доли.
— Ладно, мы его догоним… А если нет… то это его забота. Он не знает, куда ехать. И потому нам неведомо, в какую сторону он отправился.
— Получается, что мы, нет, скорее он сам избавил нас от себя, — заметил Ффлевддур.
Впервые Тарен увидел глубокую тревогу, написанную на лице Адаона.
— Мы должны быстро догнать его, — сказал Адаон. — Гордость и честолюбие Эллидира поглотят его.
