Неужели они имеют в виду нашего Даллбена?
— Не знаю, — шепнул Ффлевддур, — но, коли они так думают, пусть их. Клянусь Великим Белином, не стоит им перечить!
А колдуньи засуетились, суматошно тыкаясь из угла и угол: забавные коротышки колдуньи безуспешно пытались привести в порядок захламленную хижину. Орвен, пританцовывая и подмигивая, приволокла несколько шатких стульев и колченогих табуреток. Оргох убрала со стола черепки, попросту смахнув их на пол. Ордду хлопала в ладоши и лучезарно улыбалась своим гостям.
— Никогда бы не подумала, — начала она — О нет, моя уточка! — неожиданно закричала она Эйлонви, которая склонилась к ткацкому станку, рассматривая клок ткани на нем. — Это нельзя трогать! Только притронься, и она обожжет тебя! Тряпка соткана из крапивы! Лучше иди посиди с нами, повеселимся.
Несмотря на неожиданную приветливость колдуний, Тарен поглядывал на них с опаской. Сама комната наполняла его странным предчувствием беды. Ощущение тревоги витало над ним, как легкая ускользающая тень.
А Гурджи и бард казались, наоборот, успокоившимися и беззаботными. Они явно были обрадованы странным поворотом событий и мгновенно набросились на еду, которая появилась на столе. Тарен вопросительно поглядел на Эйлонви.
Девушка угадала его мысли.
— Не опасайся, — шепнула она, чуть прикрыв рот ладонью. — Все вполне съедобно. Не отравлено и не заколдовано. Говорю точно. Я научилась это определять, когда жила у королевы Ачрен и обучалась волшебству.
Это делается вот как…
— Теперь, мой воробышек, — прервала их перешептывание Ордду, — ты должен рассказать нам все о нашем дорогом малютке Даллбене. Что он поделывает? А «Книга Трех» все еще у него?
— А куда же она денется? Конечно, у него, — сказал Тарен, вдруг засомневавшись, не знают ли эти колдуньи о Даллбене гораздо больше, чем он сам?
— Бедный маленький птенчик — и такая тяжелая книга? — запричитала Ордду. — Как же наш малышка переворачивает громадные страницы?
— Ну, видите ли, — проговорил Тарен, все еще озадаченный, — тот Даллбен, которого мы знаем, вовсе не малютка.
Я имею в виду, что он довольно пожилой.
— Пожилой? — взорвался Ффлевддур, — Ему уже три сотни и восемьдесят лет! Колл мне сам говорил.
— Он был таким милым, приятным маленьким существом, — умильно пропела Орвен. — Розовые щечки и пухлые пальчики,
— Обожаю младенцев, — причмокнула толстыми губами Оргох.
