Тарену бросилось в глаза богатое одеяние девушки, и он вдруг со смущением вспомнил о своем запыленном плаще и заляпанных грязью башмаках.
— И если ты думаешь, что жизнь в королевском замке приятна, — продолжала тараторить Эйлонви, не переводя дыхания, — то могу уверить тебя — нет! Скучно, утомительно и тоскливо! Они заставляли меня спать на перинах и громадных подушках, набитых гусиным пухом. От этого можно задохнуться. Думаю, гусям они нужны больше, чем мне… перья, разумеется. И эти слуги, приносящие тебе как раз ту еду, которую ты терпеть не можешь.
И бесконечное укладывание волос к завтраку, обеду, ужину, перед сном, после сна… И вышивание, и реверансы там всякие… И все такое, о чем и вспоминать-то не хочется. Ты только подумай, за все время я
даже не притронулась к мечу, луку и стрелам! И тебя так долго не…
Эйлонви вдруг резко замолчала и с любопытством посмотрела на Тарена.
— Это странно, — задумчиво проговорила она, — с тобой что-то произошло. Даже волосы будто не твои, словно ты кромсал их ночью с закрытыми глазами.
Впрочем, они всегда у тебя торчали лохмами. Ты… ну, не могу я объяснить. Пока сам всё не объяснишь. Может, мне кажется, но ты уже не похож на прежнего Помощника Сторожа Свиньи.
Тарен снисходительно улыбнулся и нежно посмотрел на озадаченно нахмурившуюся Эйлонви.
— Что верно, то верно, давно я не ухаживал за Хен Вен, нашей белой свиньей, — покивал он. — Пока мы с Гурджи путешествовали по стране Свободных Коммотов, чем только мне не пришлось заниматься! А вот на скотном дворе я так и не побывал.
Я соткал этот плащ своими руками на ткацком станке Двивач Ткачихи. Я выковал этот меч в кузнице Хевидда Кузнеца. А такие штуки, — он покачал на ладони глиняную миску, — такие штуки я лепил на гончарном круге Аннло Велико-Лепного. — Он грустно улыбнулся и вложил миску в руки Эйлонви. — Если она тебе нравится, бери. Она твоя.
— Красивая, — протянула Эйлонви, разглядывая миску. — Я буду ее беречь. Но ты не понял меня. Я не говорила, что ты уже не годишься в Помощники Сторожа Свиньи.
Лучше тебя этого не делал никто в Придайне. Но что-то еще в тебе появилось…
— Пожалуй, принцесса угадала главное, — вставил Колл. — Уезжал от нас просто помощник на скотном дворе, а вернулся мастер на все руки.
Тарен печально покачал головой.
— Не знаю, много ли я умею, — ответил он, — но знаю зато наверняка, что я не ткач, не кузнец, и гончара, увы, из меня тоже не выйдет. В одном уверен: я дома и останусь здесь навсегда.
— Рада слышать это, — сказала Эйлонви.
