Я всю голову себе сломал, как бы мне вернутся домой вместе с Сатору, но все получилось замечательно – благодаря тебе!
Торамару потупился и опустил хвост, а мы с Сатору прошествовали к серебристому фургончику.
Суги и Тикако взяли Торамару на поводок и пошли проводить нас. Суги крепко держал ремень, несколько раз обернув его вокруг руки.
Момо сама вышла попрощаться с нами.
Давно я не видела такой яростной схватки, – одобрительно сказала она.
– Прости, что все так вышло. Хорошо, что Нана не пострадал… Правда, мне очень жаль.
– Мы с радостью заботились бы о Нана!
Суги и Тикако извинялись наперебой. Но от этого Сатору чувствовал себя только хуже. Это было вполне объяснимо, тем более что по факту агрессором выступил я.
Как обычно, друзья никак не могли распрощаться.
Даже когда Сатору уже взялся за руль, Тикако находила все новые и новые поводы задержать его: она приносила подарки – травы из сада, фрукты… потом еще фрукты…
Ну, в самом деле, пора уже уезжать!
– Кстати, – сказал вдруг Сатору.
– Тикако, а я был влюблен в тебя, когда мы учились в школе, ты знала об этом?
Он сказал это с таким выражением… мол, а теперь будь что будет. Лицо у Суги буквально окаменело. Тикако изумленно раскрыла глаза:
– Что?!
Сатору невозмутимо ждал ее ответа.
Тикако моргнула, как голубь, в которого выстрелили из игрушечного пистолетика, и тихонько засмеялась:
– Когда это было… К чему теперь говорить об этом.
– Ты права.
Оба дружно расхохотались. Суги стоял молча, словно ничего не понял, – потом тоже рассмеялся, за компанию.
Суги смеялся, но вид у него был такой, что вот-вот заплачет.
Машина уже тронулась, когда раздался вой.
– Торамару!
Торамару рвался вперед, пытаясь сорваться с поводка.
Эй, кот!!!
Это Торамару звал меня.
Можешь остаться! Мой хозяин и хозяйка смеялись вместе с Мияваки, так что теперь ты можешь здесь жить!
Ну что за придурок. Я же сказал тебе, что у меня изначально не было такого намерения.
– Тора, ты можешь вести себя нормально хотя бы сейчас, пока мы прощаемся? – Суги резко дернул поводок.
Не сердись на него, Суги. Это он пытается задержать меня.
Но что уж теперь… Торамару уже показал себя утром, и Суги решил, что пес все еще злится."
"– Разве он сердится? – Сатору посмотрел на Торамару в зеркало заднего вида. – Мне кажется, что сейчас он лает не так, как тогда… когда он сердился.
Вот за что я так тебя люблю, Сатору! Ты всегда чувствуешь подобные вещи.
