Неземные? Может быть…
– Я пришла сделать заявление. Моему отцу угрожает опасность. И… я так хотела бы ошибиться, но…
– Говорите все до конца, – мягко посоветовал Лыков. – Это может быть важным. В том числе и для спасения жизни человека.
– Я именно об этом. Скажите, в городе за последние два дня никого не убили? Юношу лет восемнадцати, возможно, гимназиста.
Алексей оторопело уставился на Нефедьеву:
– Что вам об этом известно?
– Значит… все-таки убили?
– Да. Позавчера в ночь, в рекреационном зале губернской гимназии.
Его звали Михаил Обыденнов.
– Да, Михаил… Это имя звучало.
И барышня, уткнувшись в свои ладошки, беззвучно зарыдала.
Лыков бросился к графину с водой, вынул свой платок, крикнул из приемной нашатырю. Через минуту Варвара Александровна успокоилась настолько, что снова смогла говорить. Рассказала она следующее:
– Я росла без матери; она умерла, когда мне было три года. Папа очень ее любил. Теперь я – смысл его жизни. Осенью у папа обнаружилась чахотка. Он… он умирает. И не доживет до лета.
Его беспокоит мое будущее, и это беспокойство только добивает его! Все из-за этих проклятых денег.
Дело в том, что Нефедьевы очень богаты, но богатство их особенное. Папа владеет заповедным имением[100] площадью более тридцати тысяч десятин, в Варнавинском уезде Костромской губернии. Это дает почти сто тысяч годового дохода, а в будущем даст и еще больше. Обратил имение в заповедное мой дед, еще в пятьдесят первом году; он же и упросил государя разрешить. Папа тогда было двадцать лет, и он проявлял себя как большой мот.
Дедушка боялся, что его старший сын проиграет все в пух, и решил сохранить земли таким способом. Спустя столько лет его решение бьет по нам! Ведь я – единственный ребенок и как женщина не могу быть наследницей майората. Хотя у отца есть еще младший брат, Евдоким.
– А он имеет сыновей?
– Нет, дядя бездетен и никогда не был женат. Мне кажется, ему и не хочется ни с кем себя связывать. Бывают такие люди, которым лучше всего с самим собой…
– Бывают, – согласился Лыков, незаметно, как ему казалось, присматриваясь к гостье.
– Но вернемся к убитому гимназисту.
– Да, конечно. Осенью, когда папа понял, что не доживет до моего замужества и появления внука мужеского пола, он уговорил дядю Евдокима удочерить меня. Заранее, до его… ну, вы понимаете. Тогда имение перейдет к дяде, а когда у меня появятся дети, они станут законными наследниками.
– И дядя согласился?
– Да. Но не спешил оформить.
