Мой! Пошло все к дементорам!»
- Северус, чего ты со мной миндальничаешь? Я тебе что, викторианская барышня в первую брачную ночь? Трахни меня!
- Командовать в этой постели ближайшие полчаса буду я, - севшим голосом ответил Северус, пропихивая ему под живот подушку. – Расслабься.
- Об Англии я думать отказываюсь, - предупредил Деймос. – И так много места она что-то занимать стала… ммм… ты уже?
- Нет… не совсем. Тебе больно?
- Нет. Растянуто только. Так и знал, что врали, ни фига не больно.
- Ох, да помолчи ты…
- О, теперь будто резануло вот здесь, - он потрогал туго натянутую кожу ануса.
- Я… смазки добавлю, - хрипло пообещал Северус, надавив ему на поясницу. – Лежи, Мерлина ради.
- Лежу. Не думал, что это так.
- Как?
- Никак.
- Подожди, будет тебе небо в алмазах, дай мышцам привыкнуть… Мордред, тесный какой… Дейми, мой Дейм.
- Твой, малыш, чей же еще? Давай, двигайся, а то я что-то заскучал.
- Вот же… - Северус задохнулся, прикрыв глаза, пережидая острую вспышку удовольствия, - привычка все контролировать.
- Должность обязывает. Ищи уже простату, эгоист чертов. Пока я особого восторга не испытываю. Как и боли, впрочем. Тебе в первый раз было так же?
- Я в первый раз чуть от счастья не умер. Так долго тебя хотел, готов был кончить, просто прижавшись к твоему обнаженному телу. Больно мне было буквально первые несколько секунд. Где же…
- О! Сев!
- Все еще никак? - ехидно уточнил Северус.
- Очень даже «как»! Я прям весь завидую тебе… ммм… еще, Сев…
- Конечно, еще… так, чтобы ты… заткнулся, наконец…
- Кричать можно? О, чео-о-орт!
- И рычать… и… кусаться…
- Нгхх… блядь… Се…
- А ты как… думал?
- Не умею я… еще… Господи! Да сильнее же!
Северус невразумительно что-то промычал, опускаясь сверху, целуя в плечо, вытащил из-под Деймоса злосчастную подушку и обхватил его член.
Это окончательно сорвало Блэка с тормозов. Гибко прогнувшись в спине, он с силой подался навстречу, крепко обхватив спинку кровати и рыча каждый раз, как член Северуса задевал внутри то самое, ради чего мужчины занимаются сексом.
В его движениях было столько откровенного бесстыдства и какой-то животной страсти, что противиться ей было практически невозможно. Он не выглядел ни слабым, ни уязвимым, ни ведомым, а, скорее, искренне наслаждающимся своим возлюбленным.
Движения крепких бедер стали вдруг быстрыми и резкими, а хриплые стоны все больше напоминали рык.
