Аслан открывает дверь спальни, где ярко горит ночник, и пропускает меня вперёд, не позволяя собаке запрыгнуть на кровать.
Я подхожу ближе, чувствуя тепло, расползающееся по венам, когда вижу дочь. Мне с первого взгляда удается определить, что её сон довольно крепкий.
Волнистые волосы растрёпаны по подушке, дыхание ровное, а на лице нет ни тени тревоги.
Будить жалко. Кутать в одеяло и переносить в машину — тоже. Я глажу нежную щёчку, прикидывая варианты, потому что оставлять её на ночь у отца, заранее это не обсудив, — не самая лучшая идея.
Ами часто снятся плохие сны. Вряд ли у Аслана хватит опыта, чтобы в такие моменты успокоить ребёнка.
Так и не решив, что делать дальше, я возвращаюсь в гостиную и присоединяюсь к нему, убирая игрушки в коробки, а остатки еды — в мусорное ведро.
— Не проснулась?
— Нет.
— Может, оставишь?
Я не отвечаю категоричным отказом, но хмурюсь и задумываюсь. Под ногами валяются интерактивные карточки — с яркими цифрами и рисунками, шахматы, цветные карандаши и носок с принтом динозавра.
Излишним педантизмом Ами явно пошла не в меня. Каждый раз приходится заставлять её наводить порядок под строгим надзором. Аслан, похоже, не считает это нужным и совершенно не переживает из-за хаоса, который она оставляет после себя.
— Мы собирались открыть конструктор и построить замок, — сообщает Тахаев, поднимая с пола закрытую коробку. — Я обещал Ами.
— В следующий раз, — бросаю я.
— Обещал сегодня.
— Сегодня — закончится через два часа, а Амелия вряд ли проснётся до полуночи.
Так что сама виновата.
Аслан рвано выдыхает, складывая руки на груди и покачиваясь с пятки на носок. Я знаю, что в такие моменты в нём слишком много эмоций, с которыми он не справляется, и слишком много слов, которые ему сложно озвучить. Я, чёрт возьми, до сих пор знаю его жесты наизусть.
— Останься и ты, — предлагает он после короткой паузы. — Первая ночёвка будет под твоим контролем. Ляжешь вместе с Амелией, а утром, после завтрака и сборки конструктора, я отвезу вас домой.
— Уверен, что у тебя из-за этого не возникнет проблем?
Мои щёки начинают гореть, и я отворачиваюсь. Между лопаток давит его настойчивый, сверлящий взгляд. Меньше всего я думаю о последствиях, потому что они уже давно перестали пугать.
— Нет. А у тебя?
36
Этим вечером решения принимаются быстро и спонтанно — что совсем на меня не похоже, ведь с тех пор, как я стала матерью, я привыкла всё планировать и тщательно взвешивать.
