Я знаю, что дети болеют и что это нормально, но каждый раз, когда это случается, я чувствую себя беспомощной. Особенно сейчас, когда в моей жизни и так слишком много неопределённости.
— Мам, а я смогу пойти на свадьбу? — спрашивает Амелия, открывая глаза и глядя на меня слегка затуманенным взглядом.
Она так долго готовилась… Помимо основного подарка, который я купила, Ами нарисовала открытку своими руками.
Я была готова встретиться со всей роднёй Аслана лицом к лицу. Меня ничего не смущало — ни дяди, ни тёти, ни Дина, с которой наше общение давно сошло на нет, хотя мы до сих пор поздравляем друг друга с праздниками.
Период, когда между нами возникли размолвки, был сложным и для неё. Дина узнала о многочисленных изменах моего отца и подала на развод. Хотела отсудить половину имущества, но грамотный адвокат помог оставить её почти ни с чем, если не считать цветочного магазина, который уже не приносил прибыли.
Я знаю, что со своей беременностью была ни к месту! Да и сейчас я сама по себе и ни от кого ничего не требую.
Даже от Аслана. Узнать о дочери — это его инициатива.
Я провожу рукой по волнистым волосам Ами, заправляя выбившуюся прядь за ухо.
— Посмотрим, как ты будешь чувствовать себя утром, договорились?
Она слабо улыбается и закрывает глаза, а я сижу рядом, слушаю её неровное дыхание и думаю о том, как всё сложно. О том, что даже в такие моменты я должна быть сильной — для неё. Для Амелии. Потому что она — моя опора, моя маленькая вселенная, которая держит меня на плаву, даже когда кажется, что всё вокруг рушится.
"
"Я почти не сплю, постоянно проверяю температуру и меняю холодные компрессы. Однако жар не только не спадает, но и продолжает расти, несмотря на то что я тщательно выполняю рекомендации педиатра.
Глубокой ночью температура достигает сорока, и я вызываю скорую.
Ами сонная и обессиленная, почти не реагирует. Когда фельдшер предлагает госпитализацию, она не спорит.
Впрочем, я тоже.
Мы мчимся по пустому городу в одну из детских больниц. Палаты переполнены, но для нас кое-как находят одноместную.
Взятие крови, поиск вен на крошечной ручке, слёзы, катящиеся по щекам крупными горошинами… В такие моменты я словно возвращаюсь в тот страшный период, когда за жизнь и здоровье дочери шла нелёгкая борьба.
Как только Амелии ставят капельницу, она засыпает. Я подхожу к окну и слежу за флаконом.
