На то, что уже завтра Сабина на законных основаниях будет носить его фамилию и планировать от него новых детей.
Как только я представляю её с округлым животом — всю такую счастливую, воздушную и порхающую — ревность ослепляет яркой вспышкой.
Свою беременность я провела одна. На все УЗИ ходила одна. Рожала одна. Девятнадцатилетняя девчонка, слишком туманно представлявшая будущее, чтобы не дрожать, как осиновый лист, при виде кресла и медицинских инструментов.
И если сейчас Аслан может компенсировать мне хотя бы часть тех страхов, что были тогда, я… не стану жалеть никого.
Кроме себя.
Слёзы прочерчивают влажные дорожки по щекам, когда я запрокидываю голову, устремляя взгляд в белый потолок с люминесцентной лампой.
Инна показывала фото на днях. У Саби будет волшебный образ — причёска, платье, макияж. Всё с иголочки. Думаю, с ней по жизни идти легко и красиво. Не так, как со мной.
— Алин… Что такое?
Аслан рывком поднимается на ноги и приближается ко мне, расплываясь перед глазами и звуча, будто сквозь вакуум.
Все ощущения обостряются в сотни раз, когда он сначала обхватывает ладонями мои щеки, что-то говорит, а затем обнимает. Так крепко, как только можно. Будто пытается передать мне хотя бы часть своей энергии и решимости. Ломая сопротивление. Укутывая в защиту.
— Тс-с, ну ты чего… Всегда такая собранная и сильная, а тут вдруг расклеилась. Всё будет хорошо. Тих-тихо… Ты всё сделала правильно — я тобой восхищаюсь. Правда.
Я киваю, утыкаюсь в твердую грудь и позволяю себе расслабиться.
Не просто на секунду отпустить контроль, а окончательно — зная, что, что бы ни случилось с Ами, рядом всегда будет человек, на которого я могу полностью положиться.
Это… ценно."
"— Я жутко растерялась, — лепечу приглушённым, тихим голосом. — Вообще-то я хотела поехать в частный госпиталь, где мы с Амелией когда-то лежали…
— Можем переехать.
— Нет. Нет, не надо. Здесь неплохо, персонал довольно приветливый, просто… непривычно. Я хочу домой. И спать.
Скорее всего, мои слёзы уже пропитали одежду Аслана насквозь, но он такой тёплый, родной и слишком близкий, что оторваться от него — всё равно что внезапно лишиться кислорода.
А я, вроде как, не самоубийца.
— Давай отдохнёшь? Я подежурю вместо тебя. Обещаю делать всё, что нужно. Только расскажи как.
Спорить сложно — я едва держусь на ногах. Сейчас половина третьего ночи, а сил хватает только на то, чтобы дойти до крошечного складного дивана в углу, свернуться калачиком и отвернуться к стене.
