Не проходит ощущение, что я сейчас взорвусь, если не найду выход из этого хаоса.
Я всё сделала правильно! Я защищала себя, Амелию и его! Пусть даже в последнюю очередь, но защищала! Иначе бы ничего не вышло!
— То, что ты делаешь — абсолютно бессмысленно, — заявляет Аслан, набирая меня в который раз подряд. — Это не решит вопрос, потому что я прямо сейчас приеду в студию или домой.
— Иди нахрен, слышишь!?
Уверена, моя злость ничтожна по сравнению с той, что испытывает Тахаев в эту секунду. Придушить меня — меньшее из того, чего он хочет в отместку за… всё.
— Алина, у тебя нихуя не получится, — грубо отрезает.
— Нахрен. Иди! — ору не своим голосом."
"— Даже не думай. Вообще нихуя.
— Ты оглох?!
Я рычу в ответ, сжимая мобильный до хруста. В голове совсем не укладывается наше дальнейшее взаимодействие, которое кажется заранее обречённым на провал.
— Завтра в десять тебя устроит? Да или нет?
— Да! Блядь, да! — срываюсь, наконец уступая.
22
Я устала мучиться бессонницей который день подряд, но когда звонит будильник, кажется, что я больше никогда в жизни не высплюсь.
Слабовольно хочется выключить телефон и отменить поездку, но это только оттянет неизбежное на какой-то срок. На очень-очень короткий срок.
Дополнительное время позволило бы разобраться в ситуации, проконсультироваться с психологом или детальнее изучить статьи в интернете на тему разрушения привязанностей. Но я искренне надеюсь, что Аслан не станет делать поспешных поступков, которые могут хоть как-то травмировать Амелию.
Наша встреча запланирована у него дома. Не там, где он остановился с невестой, а в доме, который он арендовал специально для знакомства с дочерью.
Пока никто из окружающих не осведомлён о нашей связи, это было самым приемлемым решением, потому что в городе меня знают. Впрочем, не только меня, но и мужа, и любая другая локация мгновенно стала бы причиной для грязных сплетен.
Повод — рабочий. Ами не раз ездила со мной на разбор гардероба к клиентам домой. Правда, к мужчине — впервые.
Обычно она берёт планшет или книгу, смотрит мультфильмы или тихо играет, не мешая взрослым. Я волнуюсь, что в этот раз у неё могут возникнуть подозрения, но, к счастью, в её незамутнённом детском сознании не появляется даже мысли усомниться в правдивости моих слов.
Я терпеливо жду, пока дочь позавтракает, наденет спортивные штаны и худи с капюшоном, после чего заплетаю ей две тугие косички — максимум моего парикмахерского мастерства. Тем не менее, Ами очень идёт.
