Хрупкое сердце

Уже отворачиваюсь, но она меня удивляет.

– А если живешь, то хорошо, что вернулся! Держи! – достает из кармана и протягивает мне ключи. – Алиса просила дать тебе, когда явишься. А меня попросила забрать Анечку – недавно вот звонила. И я бы рада, всегда помогаю молодым, чем могу. Но сейчас одевалась и спину скрутило. Радикулит проклятый! Видишь, обуться не могу! А как в тапках-то идти, там ведь сыро. Но теперь, раз пришел, сам и забери ребенка.

– Откуда забрать? – я слегка огорошено смотрю на соседку, не вполне понимая, чего она от меня хочет.

– Из детского сада, конечно! А ты чего перепугался? – глаза соседки сощуриваются. – Ты ж гражданский, сам сказал.

– Сказал. Я просто не знаю, как ее… как ее забирать оттуда?

– Ох уж эти ухажеры, – сетует женщина. – Как до серьезного дела, так и руки по швам! Ладно, доковыляю с Божьей помощью, если паралич не разобьет.

Она отрывает руку от стены, но я ее останавливаю.

– Да нет, стойте! Я заберу. Только скажите, куда идти?

***

Я оставляю торт и цветы в квартире Снежной, выхожу на улицу и звоню ей.

– Алиса, ты где? – спрашиваю обеспокоенно.

– Руслан, я до сих пор на работе! – слышу взволнованный голос. – Здесь такой скандал вышел, я и не представляла, что такие бывает.

– Что случилось? Ты до сих пор в аукционном доме?

– Нет, мы приехали с клиентом в юридическую фирму. Дело в том, что один коллекционер продал моему клиенту вещь, получил за нее деньги, а спустя день передумал и требует вернуть ему эту вещь обратно. Но мой клиент отказывается забирать деньги, справедливо полагая, что некто предложил коллекционеру более выгодную сделку, и тот хитрит.

– А полиции-то еще зачем?

– Так эти двое подрались, и охране пришлось их разнимать! У одного вещь, у другого паспорт на нее, и я не представляю, как это разрешить!

– Я тебя заберу!

– Хорошо, но позже. Сейчас никак не выйдет. Я по договору не могу бросить клиента, понимаешь? А это всё затянется часа на два, не меньше.

– Алиса…

– Ой, мне пора!

– Обещай, что сразу позвонишь!

– Обещаю!

– И уволишься к чертовой матери! – Но последнее Снежная уже не слышит, и я сердито запихиваю сотовый в карман брюк.

К монахам такую работу! Слишком дорого она обходится здоровью Алиски! Мне это всё не нравится: мутные клиенты, забранное время, нервотрепка. Обходя и перепрыгивая лужи в направлении выхода со двора, я обещаю себе, что больше не отпущу Снежную на работу. Ей нужен покой и тепло. Положительные эмоции.