А уже 28 мая для согласования всех рабочих вопросов с кубинским руководством в Гавану вылетела советская партийно-правительственная делегация в составе кандидата в члены Президиума ЦК, Первого секретаря ЦК КП Узбекистана Шарафа Рашидовича Рашидова, назначенного для конспирации главой этой делегации, заместителя министра обороны и главкома РВСН маршала Советского Союза Сергея Семёновича Бирюзова, заместителя начальника Главного штаба ВВС генерал-лейтенанта"
"Сергея Фёдоровича Ушакова и сотрудника Главного Оперативного управления Генштаба генерал-майора Петра Алексеевича Агеева, которые также для сокрытия истинных целей визита летели под вымышленными фамилиями.
Вместе с ними на Кубу вылетел и новый советский посол А.И.Алексеев. Несмотря на изначальный скепсис по поводу позиции кубинского руководства, которое было явно озадачено советским предложением, после многочасовой личной встречи с Фиделем и Раулем Кастро, а затем и с Че Геварой и детальных разъяснений со стороны Ш.
Р. Рашидова было получено их полное согласие на размещение советских ракет и принято решение, что для уточнения конкретных деталей предстоящей операции в Москву вылетит Рауль Кастро.
Во время этого визита, прошедшего в начале июля 1962 года, и ряда встреч с Н.С.Хрущёвым и Р.Я.Малиновским был предварительно согласован текст секретного договора о размещении советских Вооружённых Сил на территории Республики Куба.
Кстати, сам Р. Кастро предлагал придать ему гласный и официальный характер, но Москва не пошла на этот шаг. И в результате, парафировав этот договор, он повёз его в Гавану для полного согласования со старшим братом и другими членами высшего кубинского руководства. И только после этого уже в конце августа 1962 года в крымскую резиденцию Н.С.Хрущёва прибыла новая делегация кубинцев во главе с Э.Че Геварой, которая привезла ему отредактированный текст этого договора.
Однако он так и не был подписан, поскольку Н.С.Хрущёв почему-то побоялся дать козыри в руки противников Дж. Кеннеди на выборах в Конгресс США, и это дело ограничилось только публикацией совместного коммюнике, а вся дальнейшая работа уже шла исключительно на базе устных договорённостей между Москвой и Гаваной[781].
Между тем, как утверждают очевидцы, в частности генерал А.И.
