Пихоя[793]), к этому времени уже существовало как минимум 17 подобных каналов связи между американским и советским руководством. Помимо двух указанных выше, это были неформальные, но реальные контакты Анатолия Фёдоровича Добрынина со спецпомощни-ком и спичрайтером президента Теодором Соренсеном и очень влиятельным и популярным политобозревателем Уолтером Лип-пманом, Андрея Андреевича Громыко с Дином Раском, Василия Васильевича Кузнецова с председателем Фонда Форда и Совета по международным отношениям Джоном Макклоем и постпредом США при ООН Эдлаем Стивенсоном, постпреда СССР при ООН Валериана Александровича Зорина с и.
о. генсека ООН У Таном, а также резидента ГРУ полковника Георгия Никитовича Большакова с министром юстиции США Робертом Кеннеди.
Между тем суть возможного компромисса, о котором первоначально шла речь на всех этих встречах, была такова: Москва убирает свои ракеты с Кубы, а Вашингтон даёт твёрдые гарантии ненападения на остров Свободы. Кстати, судя по протокольным записям В.
Н.Малина и его сотрудника А.К.Серова[794], именно о том же самом Н.С.Хрущёв говорил и на заседании Президиума ЦК, которое состоялось 25 октября 1962 года, где он особо подчеркнул, что сейчас нужно «прекратить пикировку», не доводить конфликт «до точки кипения», а пойти на взаимный компромисс. И в этом его поддержали все участники этого заседания Президиума ЦК, что, по мнению А.А. Фурсенко, имело исключительно важное значение. В результате уже на следующий день Н.
С.Хрущёв направил в Вашингтон большое послание президенту Дж. Кеннеди, которое было написано в довольно примирительном тоне. В тот же день и. о. Генерального секретаря ООН У Тан обратился к Дж. Кеннеди и Н.С.Хрущёву с призывом не допустить прямого столкновения двух стран. Однако именно в этот день американский президент отдал два распоряжения министру обороны Р.Макнамаре и госсекретарю Д.Раску: завершить подготовку вооружённого вторжения на Кубу и приступить к выполнению чрезвычайной программы, предусматривавшей установление гражданского правления на Кубе после вторжения на остров и его оккупации[795].
Более того, вечером того же дня генерал армии И.А.Плиев информировал Москву, что, по мнению кубинских товарищей, удар американской авиации «по нашим объектам на Кубе следует ожидать в ночь с 26 на 27 октября или на рассвете 27 октября 1962 г.»[796].
Но уже 27 октября Дж. Кеннеди получил новое послание от Н.С.
