– После смерти пары татуировка с воспоминаниями начинает гаснуть и со временем превращается в сеть грубых шрамов, – добавил Вайши, – но император успел скопировать воспоминания и чувства, связанные с любимой, на кристаллы, а затем вживил их в татуировку. Эти осколки прошлого и стальная сила воли – единственное, что удерживает Алваро на этом свете.
– Хотите сказать, дядя живёт благодаря старым чувствам? – опешила я.
– Именно. Сам он давно ничего не испытывает и не способен на эмоции, – пояснил лис, – но благодаря кристаллам помнит, какими они должны быть.
Он часто обращается к артефакту, чтобы визуально поддерживать нормальный эмпатический фон и напоминать себе, каково это – быть живым.
Дзинко с поразительной точностью изобразил любимый жест дяди. Он и впрямь часто касался пальцами брачного браслета, отбивая на его гранях уникальный, ни на что не похожий ритм. Словно играл мелодию, известную лишь ему одному.
Даже перед тем как избавить меня от помолвочных уз, прикоснулся к амулету! Лишь на миг, но этого хватило, чтобы я успела засечь потепление в его эмоциях.
А затем живые чувства поглотила огненная пелена.
– С яростью проще, – продолжил дзинко, услышав отголоски моих мыслей, – разрушительные эмоции – часть его стихии, поэтому со стороны Алваро кажется вспыльчивым. Но, поверьте, он держит пламя в стальных рукавицах, не позволяя взять верх над разумом.
– Получается, дядя не живёт, а… заставляет себя жить?! – просипела, полностью осознав услышанное.
– Именно, – кивнул Аргвар, – каждый день он борется с гнетущей, убийственной пустотой внутри.
И так будет продолжаться до тех пор, пока император видит в этом смысл.
– Алваро не может уйти, бросив Лиркаду на растерзание врагам и оставив Марианну один на один с огненным Даром, – продолжил за него лис, – но повелитель… устал. Поэтому так отчаянно и цеплялся за брак принцессы с Владыкой. Для него это был не только шанс спасти дочь, но и обрести покой и право уйти вслед за любимой.
От слов Вайши перехватило дыхание, а на глаза навернулись слёзы.
Было стыдно за неверные выводы и горько от чудовищной несправедливости. Очень хотелось помочь дяде, он не заслужит такой участи.
– Жить в вечной борьбе, ожидая смерти как спасения… – я зябко поёжилась.
От тепла южной ночи не осталось и следа, дурные вести ворвались в комнату зимней вьюгой, принеся на своих крыльях холод и печаль. Хотелось поднять взгляд к небесам и попросить у Богов пощады или хотя бы крохотного просвета в череде неприятностей.
