– Не пугай, – прошептала, накинув простенькую защиту от прослушки. – Что-то с Владыкой?!
– С ним всё хорошо, он уже уехал.
– Что?! Как… уехал? – воскликнула. – Куда?
Услышанное не укладывалось в голове. Когда я уходила, о выписке Нери и речи не шло! Мы не закончили лечение, более того, он согласился остаться в госпитале. Что могло измениться за ночь?
– Зайди, мне нужно тебе кое-что отдать, – заговорщически прошептала Гретта, пропуская меня в свою каморку.
Келья монахини прилегала к зданию госпиталя, отсюда можно было быстро добраться до моего кабинета.
Если повезёт, я даже не опоздаю. Правда, после новостей об отъезде Нери это волновало меня меньше всего.
– На рассвете в госпиталь приезжал мессир Суарес, – прошептала Гретта, – он осмотрел Владыку и выразил искреннее восхищение мастерством лекаря, который оказывал ему помощь.
Сердце пропустило удар. Я сразу догадалась, что произошло дальше, и от этого захотелось взвыть раненым зверем.
– Разумеется, Ванда вызвала огонь на себя, – скривилась травница, подтверждая мои опасения, – хотя про тебя тоже упомянула.
Вскользь.
– И на том спасибо, – вздохнула, пытаясь успокоиться.
В целом всё не так уж плохо! Нери наверняка расскажет Суаресу правду. Только как теперь с ним встретиться? Я не успела дать ответ, у меня нет номера его кристалла, а отправить посыльного в штаб Хранителей не могу…
– Суарес настоял, чтобы Владыку телепортировали в госпиталь Хранителей. Сказал, что дальнейшим лечением займётся сам.
Они с Нери долго спорили, не знаю, что произошло и к чему такая спешка, – Гретта достала из артефакта-хранилища белый конверт, – но Владыка оставил весточку. Я дежурила возле него ночью, мы разговорились. Он много расспрашивал о тебе.
Щёки моментально вспыхнули. Я знала, что травница рассказывала только хорошее, но сам факт, что Владыка интересовался мной, заставлял сердце биться чаще. Странное чувство… непривычное, но отчего-то очень приятное.
– Он понял, что мы подруги и просил тайно отдать тебе письмо.
– Гретта подмигнула мне и вручила послание. – Читай, а я в коридоре подожду. Такие письма нужно открывать без свидетелей!
Я хотела возразить, но травница выскочила из каморки с несвойственной ей прытью. Она явно решила, что послание любовное, и всеми силами подыгрывала дракону.
Брана монахиня недолюбливала. Один раз даже намекнула, что за сладкими речами часто кроются гнилые поступки. Мы тогда едва не рассорились.
