- Нет, чтобы переживать, что тебя может камнем приложить, - она показала в направлении воронки, все еще крутившейся в океане в том месте, куда упал осколок скалы, - так они переживают, цел ли остался какой-то там вход.
И правда, странно. Вот это как раз на моего деда было не похоже. Он обязательно озаботился бы судьбой своей любимой внучки. Или может, он знал, что я ""купалась"" не одна.
Хорошо, что все были заняты, пристально наблюдая за исчезающими в облаках драконами. А то мне пришлось бы объяснять причину внезапно залившего мое лицо, шею, грудь румянца.
Мне казалось, что от смущения даже кончики пальцев на руках и ногах закололо.
Немного помолчав и успокоившись, я спросила Лизу:
- Как полетала? Учитель понравился?
- Мугу. Старый пердун. Еле догнал меня.
- Зато как вовремя догнал, - язвительно заметила Сюзанна, - а то пришлось бы нашему Артону новую башню возводить.
Ирьята лишь улыбнулась на это замечание. А вот Лиза невозмутимо снизала плечами:
- Я просто хотела срезать путь. И залететь прямо в комнату.
- Ага, все так и подумали. Правда, комнату со смотровой башней спутала. А так, все именно так и было…
Желчь сочилась из каждого Сюзаниного слова. Мне было совершенно очевидно, что Лизу она невзлюбила с первого взгляда.
Желая перевести разговор в другое русло и радуясь, что о моих приключениях, кажется, никто не узнал, я спросила, обращаясь к Ирьяте:
- Почему они так встревожились? Там что, может вулкан проснуться?
- Хуже, детка, хуже. Возможно, это просто кусок скалы откололся.
А возможно, и проклятый дракон проснулся.
- Какой еще проклятый дракон?
- Есть такая легенда.
- Много тысячелетий тому назад, когда еще был жив древний прародитель драконов, когда драконы были размером и мощью раза в два больше ныне живущих, случилась такая история. Один из древних драконов покусился на честь истинной одного из сыновей прародителя. Он заточил ее в этой скале, и сам поселился там вместе с нею.
Ирьята показала рукой на скалу, все еще сотрясаемую от рокота, зародившегося внутри нее.
- Гора была столь высокой и неприступной, а камень таким прочным и несокрушимым, что никому так и не удалось ни вызволить несчастную, ни наказать обидчика. Впавший в отчаяние сын прародителя, потерявший свою истинную и каждую ночь слышавший ее плачь и стоны, не выдержал. От горя он превратился в камень. Слезы, пролитые этим окаменевшим драконом, затопили часть прекрасной равнины и превратили ее в океан, на берегу которого мы сейчас и стоим.
