Я не так уж и многого хотела — всего лишь, чтобы ужин прошел спокойно.
Аккуратно я прошла по коридору и выглянула из-за дверного проема.
Из гостиной доносилось бормотание и я удивилась, что папа с Лешей разговаривали. Сейчас я не могла видеть лица Леши, но могла видеть лицо отца. Он по-прежнему буравил Лешу взглядом и мне пришлось побороть желание подойти и потребовать, чтобы он прекратил это делать.
— Ксень, что ты здесь делаешь?
Я подпрыгнула от неожиданности и обернулась, чтобы увидеть маму, скрестившую руки на груди.
Ее глаза внимательно следили за мной.
Мой разум принялся работать так же быстро, как и мой пульс, пытаясь придумать правдоподобное оправдание.
— Я… Э-э-э… Я просто…
Ее глаза превратились в тонкие щелочки, фактически заставившие меня замолчать.
— Ты сделала салат?
Задыхаясь от страха, я молча кивнула.
— Ты прибрала за собой тот беспорядок, который устроила?
Я закусила нижнюю губу и покачала головой.
Ее голос был мягким шепотом с нотками укора, когда она спросила:
— Тогда что ты здесь делаешь, Ксюша?
Оказавшись застуканной прямо на месте преступления, я отвела глаза в сторону и пробормотала:
— Я просто проверяла, как они.
— Ты не доверяешь своему отцу?
Конечно, нет.
— Доверяю, — соврала вместо этого, а после добавила: — Я пойду на кухню.
— Иди.
Вздохнув с облегчением, я проскочила мимо нее на кухню и принялась убирать за собой, продолжая терзать себя волнением. Еще и своим провальным шпионажем я сделала только хуже Леше.
Мама наверняка по моему страху заподозрила, что они могли узнать о Леше что-нибудь плохое, из-за чего я, в общем-то, и переживала.
С другой стороны, я, по крайней мере, узнала, что папа и Леша еще не поубивали друг друга.
Когда послышались приближающиеся шаги, я повернулась к дверному проему и встретилась взглядом с мамой.
— Ксень, ты переоденешься к ужину? — спросила мама, берясь за пустые блюдца.
Я поджала губы, затем повернулась и вернулась к уборке.
— Зачем? Папа же не переоделся, — проворчала я.
— Что?!
Я крутанулась на месте, разбрызгивая по полу капли воды с тряпки, которую держала в руках. Мама сильно нахмурилась от моих слов.
— Он обещал мне переодеться! Я думала, пока мы будем здесь накрывать на стол, он сходит переодеться.
Я вздрогнула от гневного неверия в ее тоне. Хотя я почувствовала некоторое облегчение от того, что гнев был направлен не на меня, мое сердце все равно продолжало учащенно биться.
