Он должен был либо рассмеяться, либо начать в будущем дразнить меня за это.
Но, к моему изумлению, вместо этого он наклонился и начал нежно и сладко целовать меня. Мои ресницы затрепетали, а затем я поцеловала его в ответ.
— Мне нравится видеть, как ты смущаешься, — сказал он мне прямо в губы. — В такие моменты я хочу делать с тобой разные вещи.
Я тяжело сглотнула.
— Какие вещи?
Его пристальный взгляд пронизывал меня насквозь, заставляя чувствовать жар во многих местах. Он снова поцеловал меня, отчего у меня перехватило дыхание, а в голове помутилось.
— Просто, — он прикусил мою губу, — вещи, — сказал он, отстраняясь. — А теперь продолжай готовиться к зачету.
Я чуть не заскулила в знак протеста.
Как я могла сосредоточиться на учебе, когда он только что растопил мой мозг, превратив его в жалкую лужицу?"
"Я взглянула на него. Леша вернулся в свое прежнее положение и выглядел так, будто засыпал от скуки. Я опустила взгляд и увидела, что его футболка задралась на спине. Жар ударил по щекам.
За те уже почти три месяца, что мы были вместе, мы только и делали, что вместе добирались до универа, обедали, возвращались домой и изредка гуляли или сидели в кафе.
А еще много-много целовались. Но на этом все. Были только поцелуи.
Прочитав множество книг, я была совершенно уверена, что парни постоянно думали о сексе. И они всегда пытались как можно скорее оказаться с понравившейся девушкой в постели.
Но не Леша.
Когда мы целовались, его руки ни разу не скользнули вверх или вниз по моей талии.
И самой пиковой точкой спуска его губ — была моя шея.
Я была рада, что он не торопил события. Но порою это меня расстраивало. Я даже не видела его без футболки.
О Боже, Ксюша!
Я покачала головой и тихо выругалась про себя. Мне нужно было вернуться к книгам, а не уплывать во влажные фантазии с участием своего парня.
Стиснув зубы, я отдалась очередному раунду изнурительной учебы по подготовке к письменному зачету.
14.2. Невысказанный ответ
Я уставилась на свое экзаменационное задание, лежащее сейчас прямо передо мной, и чувствовала, как в моей голове нарастала паника.
Чем дольше я смотрела на этот проклятый вопрос, требующий письменного развернутого ответа, тем больше становились мои глаза.
Почему?
Ну почему этот вопрос был таким сложным? Еще и по дисциплине, которая давалась мне сложнее всего.
Я вообще не помнила ни разбора подобной темы на лекциях, ни слова преподавателя о чем-либо подобном. Или, может быть, я просто прослушала.
Скорее всего, последнее.
