Неудивительно, что моя голова так сильно трещала."
"— Леша, ты должен прекратить это.
Я наклонился, чтобы подобрать пустые бутылки. Собрав их, я направился на кухню.
Старик последовал за мной, но я не обращал на него внимания. Так было всегда, когда он заявлялся.
— Леша, — сказал он на выдохе, в его голосе слышалось явное разочарование.
Я одну за другой отправлял пустые бутылки в мусорное ведро. А сам в это время думал о чудодейственной таблетке аспирина, что должна была унять мою головную боль.
Когда в моих руках осталась последняя полупустая бутылка, я поднял ее, намереваясь вылить остатки в раковину.
— Это должно прекратиться, Леша. Я больше не намерен терпеть это. Я беспокоюсь о тебе, как и положено отцу. Ты можешь испоганить свою жизнь. А я не хочу, чтобы это случилось.
— Забавно, — пробормотал я, крепко сжимая бутылку в своих руках.
— Что?
Мой взгляд встретился с его. Мужчина, стоявший передо мной был высоким, в меру крупным, с резкими чертами лица, которые с возрастом только усиливались.
Любой, кто смотрел на него, знал, что с ним не стоило связываться. Его угрожающая аура, повсюду преследовала его, отпугивая от него абсолютно всех. И никто не мог отрицать, что я был точным копией того, кто стоял сейчас передо мной.
Именно из-за него я никогда не смотрел на себя в зеркало, чтобы лишний раз не вспоминать его.
Он был Сергеем Орловым, человеком, которого я никогда больше не считал своим отцом.
— Забавно, что ты называешь себя моим отцом, когда мой настоящий отец сидит в тюрьме.
Он пристально посмотрел на меня, а затем вымолвил:
— Леша, ты же знаешь, что это неправда.
Я совсем невесело рассмеялся. Я продолжал смеяться, даже когда повернулся к раковине, чтобы все таки вылить содержимое бутылки в канализацию.
— Через пару дней Новый год. И раз уж я здесь, то почему бы нам не сесть за стол и не поговорить, как подобает семье?
— Мы не семья, — твердо ответил я.
— Мы семья, нравится тебе это или нет.
Я не ответил, промолчал, стиснув зубы.
— Это не то, чего она хотела бы для тебя.
Я стиснул зубы и вцепился руками в край раковины.
— Не смей.
— Если бы твоя мать была здесь и знала, что творит ее сын…
Я крепко зажмурил глаза, чувствуя, как боль пронзала меня, защемляя каждый нерв. Воспоминания, которые я спрятал в глубине своей темной души, рвались наружу, и я изо всех сил старался подавить их.
— Заткнись. Просто заткнись.
— Подумай о том, что чувствует твоя мать, видя тебя таким.
И тогда я потерял самообладание.
