Стоило нам встретиться с ним взглядом, как у меня перехватило дыхание. Его глаза были полны ярости, а челюсть сжата так сильно, что я почти слышала треск его зубов. Он не сводил с меня глаз, продолжая что-то говорить в трубку, а затем отключил звонок.
Я уставилась на него и начала обеспокоено кусать нижнюю губу, когда он вышел из машины и направился ко мне.
— Ты можешь сегодня пообедать со своими подругами? — спросил он, с тем же напряженным выражением лица.
Я оторопело моргнула, почувствовав, как у меня защемило в груди.
— Что? — с трудом выдавила я.
— Только один раз, Ксюша. Мне нужно идти.
— Но почему?
Мускул на его щеке дрогнул и я сразу поняла, что не должна была спрашивать.
— Да или нет? — спросил он с нотками раздражения в голосе.
Я перевела дыхание и прошептала:
— Да, Леша.
Он обхватил меня за талию и прижал к себе. Другой рукой он дотронулся до моей шеи и притянул мое лицо к своему, даря себе поцелуй. Именно что себе, а не мне или нам.
Поцелуй хоть и был нежным, сладким, но я не ответила ему.
Я была слишком расстроена для этого. Ведь Леша собирался покинуть меня и уехать в неизвестном направлении.
Снова.
Он отпустил меня, сел обратно в машину и, не теряя больше времени, уехал. Он даже не попрощался, не оглянулся. А я осталась стоять на парковке.
Одна.
В недоумении.
И с болью в сердце.
21.2. Неутешительные факты
— Как же вкусно, — завыв от удовольствия, заявила Уля, поедая приготовленный мною сэндвич. — Это просто божественно!
Я попытался улыбнуться ей, но не была уверена, что у меня получилось это сделать.
— Спасибо, — вымолвила я с трудом.
Но от нее не осталось незамеченным мое поведение, а потому она соизволила добавить:
— Я съедаю долю Леши, поскольку его здесь нет. Его потеря — мой выигрыш.
На этот раз я смогла улыбнуться Ульяне. Но она была не единственным человеком за столом. И тогда я повернулась к Тане, которая сидела напротив нас с Улей и молча ела свою еду. Она поймала мой взгляд и я внутренне содрогнулась, вспомнив, что произошло ранее.
— Простите, что я оторвала вас от друзей, — извинилась я.
Когда я подошла к девочкам во время обеда и спросила, можно ли присоединиться к ним, все их подружки разбежались, торопливо оправдываясь несуществующими делами.
Таня подняла и опустила одно плечо.
— Если ты извиняешься передо мной, то это бессмысленно. Потому что они не совсем мои друзья, — ответила она. — Они скорее подружки Ули.
