Даня ушел, прогоняя Черепа из ванной, пока тот возмущенно бормотал, что я слишком сильно опекал свою девушку, а мгновение спустя друг вернулся с белой рубашкой в руках.
— Нашел только это."
"— Пойдет, спасибо, — отозвался я, забирая рубашку и быстро натягивая ее.
— Зови, если понадоблюсь.
Я кивнул и он ушел, прикрыв за собой дверь. Ксюшу снова начало рвать и я придержал ее, когда она снова вцепилась руками в своего фарфорового друга. Я сел рядом с ней, будучи охваченным беспокойством. Ведь она была такой маленькой, а количество рвоты казалось слишком огромным для ее хрупкого тела.
— Никогда больше, — прохрипела она, откинув голову на мое плечо. — Никогда больше я не притронусь к тому, что предложит мне Череп.
— Хорошая идея, — я почти улыбнулся.
— Твой друг — придурок, — прошептала она. — На самом деле, вы все придурки. Но красивые и страшно горячие придурки.
Я постарался стоять спокойно, чтобы не вызвать у нее очередной приступ тошноты из-за смеха. Хотя смеяться мне очень хотелось. Страшно горячие придурки… А Ксюша была намного храбрее под градусом, потому как на трезвую голову она такое бы не осмелилась сказать.
Мне удалось влить в нее немного воды и, как только стакан воды опустел, она снова начала что-то бормотать.
— На вечеринке было весело, — пробормотала она, закрыв глаза. — Я думала… думала, что не впишусь, потому что я просто скучная тихоня. Но они все были очень добры ко мне. Особенно девочки. Они даже сказали, что у меня красивые волосы, и пригласили меня потанцевать с ними.
Они вовсе не считали меня скучной.
Я улыбнулся, слушая ее. Помимо храбрости, она приобрела от алкоголя еще и разговорчивость. Я не хотел, чтобы она пила, потому что мне не нравилась мысль о том, что у милой и невинной Ксюши могло развиться пристрастие к алкоголю. Возможно, это было эгоистично с моей стороны, но я совершенно в этом не раскаивался.
— Один из парней хотел потанцевать со мной, но я сказала ему “нет”, — продолжила Ксюша говорить, стирая нахрен улыбку с моего лица. — Я сказала ему, что ты мой парень и что ты очень страшный, когда злишься.
А я не хочу, чтобы ты злился, — она открыла глаза, чтобы посмотреть на меня, и в них появились слезы. — Ты… ты ведь не сердишься на меня, правда? Я не хотела танцевать с ним. Я хотела танцевать только с тобой, но не смогла тебя найти.
Я знал, что она ни за что бы не стала танцевать с другим. И знал, что собирался найти того ублюдка, который приставал к Ксюше.
— Нет, Ксюша. Я не сержусь, — пробормотал я.
