Потом я вспомнил удивленное выражение лица Ксюши, когда сказал ей, что учился на юридическом, и нахмурился.
Именно поэтому я не хотел, чтобы Ксюша знала это. Я скрыл этот факт ото всех, потому как понимал, что студенты не смогут связать юридический факультет с моим занятием. Вот и Ксюшу это сбило с толку.
И я не хотел, чтобы она задумывалась, почему я продолжал заниматься тем, чем занимался, когда мое будущее могло быть таким светлым и открытым для нее.
Потому что мое будущее не было таким уж светлым.
Уже нет. Оно потускнело в ту ночь, много лет назад, тогда же мне стало наплевать, есть у меня вообще будущее или нет.
Но это было до Ксюши.
До нее мне было наплевать на все. Учеба была для меня способом скоротать время. Но теперь, когда я думал о будущем, я представлял ее в нем.
Глупо было надеяться на это. Но что-то менялось. Я чувствовал это всем своим существом.
— Неужели взялся за голову? — продолжал спрашивать Громов.
Я медленно вдыхал и выдыхал, не отрывая взгляда от телефона.
— Не знаю.
Даня хмыкнул.
— А я-то надеялся, что Ксюша подарила тебе немного своего солнечного света, а ты все еще король супер-негатива.
— Я помню, как ударил тебя по лицу еще в средней школе за то, что ты так меня назвал.
— А в этот раз не ударил.
— Я просто думаю, как лучше тебе втащить в этот раз.
Громов отшатнулся от меня.
— Не, Лех, не надо, — взмолился он.
— Лучше быть негативно настроенным на свое будущее, чем быть позитивным и наблюдать, как все вокруг рушится на тысячи осколков, — пробормотал я.
Я почувствовал, как Даня вновь прижался боком к моему, и перевел взгляд на него. На лице моего лучшего друга больше не было и следа смеха.
— Я буду рядом, чтобы собрать осколки, если это случится, — поклялся Даня, смотря на меня серьезными глазами. — На этот раз, Леха, я буду рядом.
В последних его словах прозвучала боль, от которой все мое тело напряглось. Я отвернулся, стиснув зубы. Я ненавидел это. Ненавидел то, что мой лучший друг все еще чувствовал себя виноватым за то, что было не в его власти.
И он был не прав. Не прав в том, что его не было рядом.
Он всегда был рядом со мной, всегда собирал меня по частям, всегда собирал мои осколки.
Даня отказался от многого, чтобы быть рядом со мной. И я никогда этого не забуду.
— Это хорошо, но я все равно не дам тебе списать, — проворчал я, пытаясь разрядить обстановку.
Громов усмехнулся и закинул ногу на стол.
— Бля, ты меня раскусил.
