Я все еще не могла избавиться от страха, который держал меня в тисках, но я пересилила собственные эмоции и сосредоточился на поиске Леши.
Я видела его. Я видела, как он сожалел о том, что потерял самообладание над собой. И мне нужно было быть с ним прямо сейчас, потому что я боялась, что он потеряет себя окончательно.
Я нашла его прислонившимся к своей машине. Его взгляд был устремлен в небо. Собрав все свое мужество и набравшись смелости, я осторожно подошла к нему. Он не шелохнулся. Ни единым мускулом.
— Леша, — прошептала я.
— Я довел тебя до слез.
Я распахнула рот и замерла, не найдя слов. А он наклонил голову и его измученные глаза встретились с моими.
— Я довел тебя до слез.
— Нет, — я сжала его руку. — Это не так, я просто…
Он покачал головой и отвернулся от меня.
— Не лги мне, Ксюша. Ты знаешь, как я отношусь ко лжи. Слишком много людей лгали мне. Слишком много.
У меня сжалось горло и слезы снова навернулись на глаза.
— Я часто тебя огорчаю, да?
Я проглотила большой ком в горле и прошептала:
— Нет, не часто, но бывает.
Некоторое время он молчал, а затем спросил:
— Ты боишься меня?
Теперь слезы хлынули прямиком из глаз, скатываясь по моим мокрым щекам. Они просто стекали одна за другой. Он повторил вопрос, который задал давным-давно, но на этот раз… на этот раз он был уверен в ответе. Он был уверен, что я его боюсь. Но под его бесстрастностью, что он так профессионально изображал, скрывался страх, который, я была уверена, уловила в его голосе.
— Я боюсь за тебя, Леша, — слезы стали быстрее скатываться по моему лицу.
— Я боюсь за тебя. Я боюсь, что тебе будет больно. Я боюсь, что ты не позволишь себе быть счастливым. А я очень хочу, чтобы ты был счастлив.
Леша зажмурился, покачав головой. А затем, повернувшись ко мне, он открыл свои серебристо-серые глаза, в которых вспыхнули яркие эмоции.
Я увидела, какой конфликт бушевал у него внутри.
Я увидела, как он боролся с самим собой.
Я увидела, как ему было больно.
И когда он произнес следующие слова, я увидела в его глазах еще больше боли, чем было раньше.
Намного больше. Там была не просто боль, там была агония.
— Не думаю, что я когда-нибудь буду счастлив, — произнес он измученным шепотом.
Мое сердце болезненно сжалось и мне захотелось прикоснуться к нему. Я подняла руки и обхватили его лицо. Он наклонился навстречу моему прикосновению и я увидела, как он сделал видимое усилие, чтобы вздохнуть. Он уставился на меня и я плотно сжала губы, чтобы не закричать.
Это было больно.
