— Могу я увидеть его?
— Мне жаль, — он покачал головой. — Но сейчас нельзя.
— А завтра? Могу я завтра его увидеть? — торопливо спросила я.
Его губы дрогнули и я почувствовала болезненный укол в груди. Они с Лешей были так сильно похожи.
— Конечно, можешь. Ты поможешь мне убедиться, что он больше не наделает глупостей.
Я со слезами на глазах усмехнулась и он похлопал меня по плечу. Еще раз заверив меня, что с Лешей все будет хорошо, что медсестры о нем позаботятся, он повез меня домой.
Сидя в его машине, я попыталась расслабиться.
В конце концов, с Лешей ведь все было хорошо. А уже завтра я его увижу. Но когда воспоминания о случившемся вновь нахлынули на меня, я позорно шмыгнула носом. Перед глазами все начало расплываться.
— Ксюша, — обратился ко мне Сергей Владимирович, когда я снова начала плакать. — Ксюша, я же сказал тебе — с ним все будет хорошо.
— Я даже не знала, что у него астма, — пробормотала я со слезами на глазах.
— Его астма вызвана травматическим стрессом, Ксюша. По крайней мере, так мне сказали врачи.
— Травматический стресс?
Он издал низкий печальный вздох, а затем мягко ответил:
— У него ПТСР — посттравматическое стрессовое расстройство.
Я напряглась и уставилась на него. А затем рвано втянула воздух и прислонилась головой к окну.
Дыхание сбилось и по лицу пуще прежнего потекли слезы.
— Не плачь, Ксюша, — пробормотал Сергей Владимирович. — Леша не нравится, когда ты плачешь.
— Откуда вы знаете? — всхлипнула я.
— Потому что он мой сын, — ответил он и я повернула голову, чтобы посмотреть на него.
Он смотрел на дорогу с каким-то отрешенным выражением лица. — Мне никогда не нравилось, когда Маша плакала. Уверен, ему это тоже не нравилось.
— Вы бросили его, — сказала я ему обвиняющим тоном. — Вы бросили их.
Он выдохнул, и я увидела, как мука исказила его черты.
— И я всегда буду жалеть об этом, каждую секунду своей жизни.
Я прикусила губу и посмотрела на свои руки, покоящиеся на коленях.
— Как вы узнали, что Лешу у меня? — спросила я.
— Мы вместе ужинали и я сказала кое-что, что… расстроило его. Леша стремительно уехал, а я поехал за ним и понял, что он отправился к тебе. Я не стал входить, думал, что он успокоится, решил подождать его снаружи. А потом услышал твой плач.
— Вы должна перестать его расстраивать, — отозвалась я нахмурившись.
— Я не знаю, как с ним справиться, — проворчал он. — Когда я уезжал, он был милым, веселым, любящим ребенком, который был высокого мнения обо мне.
