— Это был мой шанс! Это был мой шанс наконец-то быть с ней! Я наконец-то избавился от своего проклятого брата, но ты, мать твою, — еще один удар обрушился на меня, разлив во рту неприятный металлический привкус, — ты, никчемный ублюдок, позволил ей умереть!
— Хватит! — взмолился я сквозь алую дымку боли. — Пожалуйста, хватит!
Меня снова ударили по лицу, потом еще один удар обрушился на мой живот.
— Папа, прекрати!
Побои прекратились. Меня дернули за волосы, заставив подняться на ноги, и я вздрогнул, когда искаженное ненавистью лицо дяди приблизилось к моему.
— Как… как ты меня назвал? — спросил он.
— Я… я слышал… — всхлипнул я. — Что… что папа ушел, потому что ты — мой настоящий папа.
Он зло засмеялся, и от этого звука у меня застыла кровь в жилах. Затем дядя ударил меня коленом в живот и снова повалил на пол, злобно прорычав:
— Я, блять, солгал!
*****
Я распахнул глаза и судорожно втянул воздух. Мои глаза лихорадочно забегали по сторонам. Когда я увидел, что находился не в подвале своего дяди, а в больничной палате, то расслабился и откинул голову обратно на подушку.
Блять.
Я глубоко вдохнул через кислородную маску на лице.
Бля-я-ять…
Я крепко зажмурился и сделал еще один вдох.
Я снова был в больнице. Должно быть, у меня случился еще один приступ. И, видимо, серьезный, раз я остался здесь.
Уставившись в потолок, я стал перебирать воспоминания. Я уже собирался поднять руку, чтобы снять маску, но с запозданием осознал, что ее окутывало тепло. Я повернул голову и увидел Ксюшу, спящую у моей кровати и накрывшую мою руку своей.
Мои глаза расширились.
Что она здесь делает?
А затем я вспомнил.
Я пришел к ней домой, рассказал об изнасиловании моей матери, а потом у меня случился приступ и я упал в обморок прямо в ее прихожей.
Блять, я, должно быть, сильно напугал ее.
Она начала шевелиться и я наблюдал, как она медленно пробуждалась и поднимала голову. Она сонно моргнула и зевнула. А встретившись со мной взглядом, она импульсивно улыбнулась с моментально нахлынувшими на глаза слезами.
— Привет, — хрипло пробормотал я из-под маски.
— Привет, — тихо сказала она, счастливо улыбнувшись.
— Как долго я здесь?
— Уже два дня.
Ее губы задрожали и она прикусила нижнюю губу. Она пыталась сдержать слезы и как же больно мне было видеть это.
— Прости, что тебе пришлось это увидеть, — пробормотал я.
— Не думай об этом, Леш, — она сжала мою руку. — Просто поправляйся, хорошо?
Я хотел попытаться ради нее.
