Я ненадолго уснул, а когда проснулся, то увидел, что Даня пытался очаровать медсестру приятной беседой, Череп ковырялся в аппаратах рядом с моей кроватью, а Влад просто сидел на диване и играл в свою приставку.
Ксюша засуетилась надо мной, когда увидела, что я проснулся. А когда она заметила, как Череп начал возиться с аппаратом искусственной вентиляции легких, то набросилась на него. Череп выглядел ошеломленным и даже отступил от нее на шаг, подняв руки вверх. Она никогда не разговаривала с ним громче, чем шепотом, и то, что она сейчас повысила голос, ошеломило нас всех.
Ей было тяжело. Я это видел. Она пыталась быть сильной ради меня, но я видел, что она была на пределе.
Я сделал это с ней. Я взвалил на нее свою ношу. Свою боль. Свое горе.
И теперь она была готова на все, чтобы спасти меня от самого себя.
Даже если это истощит все ее силы.
*****
Я шумно втянул воздух, открыв глаза. В тот же миг, когда я это сделал, в глаза ударил свет и я сорвал с лица маску.
Блять. Еще один кошмар.
Дрожа всем телом, я потянулся за стаканом воды, стоявшим на прикроватной тумбе.
Чужая рука добралась до него быстрее меня и я поднял глаза. Мой отец стоял рядом с кроватью и держал в руках стакан воды. Он наклонился, чтобы помочь мне сесть и протянул стакан. Мои руки дрожали, пока я жадно глотал воду.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил отец, забирая у меня стакан и возвращая его на место.
Я уставился на него. Его не было рядом, когда я проснулся утром, и, когда мой взгляд метнулся к часам на стене, я увидел, что была уже почти полночь.
Затем я снова перевел взгляд на отца.
В его глазах плескалась боль при виде меня. Он сидел ссутулившись от усталости. В детстве я восхищался им и уважал его, потому что он казался мне непобедимым и сильным. Его ничто не могло сломить.
И все же он был здесь. Сломанный и разбитый.
Мне стало интересно, выглядел ли он так же, когда услышал новость о смерти жены. Я опустил взгляд на свои все еще дрожащие руки и спрятал их под одеяло. Потому что для меня самым опустошающим и худшим моментом в жизни стал тот момент, когда я держал этими самыми руками избитое, истекающее кровью тело своей матери.
Когда мне удалось выбраться из гардеробной после нескольких минут жуткой, пугающей тишины, я со всех ног побежал туда, где находилась мама. Первое, что я увидел — это кровь. Очень много крови.
Затем я увидел свою мать.
— Мамочка, — закричал я, опускаясь на колени рядом с ее телом. — Мамочка!
Она открыла глаза.
