— Леша, — прошептал отец срывающимся голосом. — Сынок.
— Я не смог защитить ее, — пробормотал я. — Я не смог защитить маму.
— Не думай больше об этом, сынок.
— Я не должен был винить тебя. Он обманул нас. Обманул нас всех. Но он был прав. Я позволил маме умереть.
— Нет, — прошептал он, сильнее сжав меня. — Леша, ты не позволил маме умереть. Это не твоя вина. Забудь все, что тебе сказал этот ублюдок! Не позволяй ему травить свою жить!
— Ты можешь меня простить? — спросил я, вглядываясь в суровое, сердитое лицо отца.
— Ты можешь меня простить?
На лице отца промелькнула тень боли и я почувствовал, как его пронзила новая вспышка.
— Прощать нечего, — прошептал он. — Это моя вина, что все это случилось. Прости меня, сынок. Прости, что я ушел. Прости, что заставил тебя пройти через все это. Теперь я здесь. Я больше никогда тебя не брошу. Пожалуйста… пожалуйста, прости меня.
Мать просила, чтобы я простил его. Она верила, что он вернется. Уже не ради нее. Но ради меня.
Я подвел ее.
Да, я жил, но был живым трупом, собственной тенью. Я пытался жить нормально, но у меня не получалось. Я не хотел. Как я мог хотеть жить, когда она умерла по моей вине? Я даже решил обвинить в ее смерти своего отца.
Винил и ненавидел его. Винить его было легче, чем чувствовать пожирающую меня заживо вину. И отец позволил мне это. Потому что он любил меня настолько, что готов был смириться с этим, лишь бы мне стало легче.
Но мы больше не могли так поступать друг с другом.
Мы больше не могли избегать разговоров и тратить время на прошлое. Нам нужно было оставить его, иначе мы никогда не освободимся от этой боли, сколько времени бы не пройдет.
— Прости меня… папа.
В глазах отца заблестели слезы, а его плечи затряслись, когда он беззвучно заплакал.
Он опустился на стул рядом с моей кроватью, склонил голову и продолжил плакать. Ведь прошло уже много лет с тех пор, как я в последний раз называл его папой.
Я принял решение.
Я попытаюсь стать с ним семьей.
Для своей мамы. Для отца. Для себя.
Пришло время начать все сначала. С чистого листа. Пора было двигаться дальше, жить без тяжести траура, окутывающего нашу жизнь.
Этого хотела бы моя мать.
Я вдохнул, выдохнул, а затем спросил:
— Сделаешь кое-что для меня?
Отец поднял на меня свои покрасневшие глаза.
— Все что угодно, сынок, — горячо заверил меня папа.
Не отводя от него взгляда, я спросил:
— Ты заберешь меня отсюда?
Глава 33
33.1.
