Я была так счастлива, услышав эти слова, что почти не могла поверить в происходящее. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Что, если все это было лишь сном? Если это так, то я не хотела просыпаться никогда.
Он был моим. Я была его.
Между нами все еще оставались недосказанные вещи, но теперь важно было настоящее.
Он не знал, как сильно я жалела о том, что думала о нем плохо. Он не знал, как сильно я жалела о том, что назвала его чудовищем. Он не знал, как сильно я жалела о том, что была слабой.
Я собиралась загладить свою вину перед ним.
Теперь, когда мы снова были вместе, у меня было все для этого — время, возможности и силы.
Леша колебался еще мгновение.
Я улыбнулась и наклонила его голову так, чтобы мои губы оказались на уровне его уха.
— Возьми это, Леша. Это твое.
39.2. Приятный вкус свободы
POV Леша
Я моргнул, поднял голову и посмотрел на нее сверху-вниз.
Ксюша улыбалась. Ее губы были влажными и припухшими. Ее длинные светлые волосы разметались по подушке, а глаза смотрели на меня с нежностью и теплотой.
Я почувствовал, как ее пальцы коснулись моей шеи, и не смог удержаться, чтобы не поцеловать ее снова.
Она сказала, что это мое.
Блять, да!
Это было мое.
Она вся была моей.
Я хотел сказать ей пару нежных, полных любви слов, чтобы она поняла, как много она для меня значила. Но я не знал, что сказать, и впервые в жизни пожалел, что не обладал обаянием и поэтическим даром Громова.
— Я люблю тебя, Ксюша, — прошептал я ей в губы.
Она улыбнулась и ответила:
— Я тоже тебя люблю.
Поцелуй снова стал диким, ненасытным. Я знал, что никогда не смогу насытиться ею. Дрожь экстаза заставляла ее трепетать все сильнее и ее реакция подстегивала меня самого. Я уже не мог дождаться, чтобы войти в нее, не мог дождаться, чтобы сделать ее своей.
Мои руки задрожали, когда я обхватил ее за бедра и приподнял, притягивая ближе к своей эрекции, позволяя ей почувствовать меня всего. Я застонал, когда снова почувствовал ее влажность.
Для меня все это было точно также впервые, как и для нее.
И я точно знал, если не умерю свой пыл и не замедлюсь, то причиню ей боль.
— Ксюша, скажи мне, что ты моя, — потребовал я хриплым голосом. — Скажи мне.
— Я — твоя, Леша. Навсегда твоя…
Я вошел в нее одним резким толчком, от которого Ксюша вскрикнула, и замер.
Бля, она была такой охренительной.
Горячая, влажная, тугая и совершенная.
Я хотел подождать, пока ее тело привыкнет, но пульсация была невыносимой. И Ксюша не помогала.
