Он скользил по лону губами, запуская вереницы мурашек по коже. Соски бесстыдно торчали, я сжимала грудь, тихо поскуливая от наслаждения, пока Алик продолжал свою эротическую пытку.
– Разведи их сильнее… – вкрадчиво прошептал, и я повиновалась его командирскому тону.
Развела ноги настолько, насколько позволяла растяжка. Уже через секунду хозяин дома коснулся пальцами моего центра, не прекращая стимулировать клитор губами и языком.
– Я так соскучился, Катюша, что готов тебя сожрать… – надавил языком на болезненно пульсирующий бугорок, прижимаясь каменной эрекцией к моему бедру.
Боже правый, я уже и забыла, насколько он большой…
В полуобморочном состоянии растянула губы в безумной улыбке, чувствуя, что долго не продержусь. Язык Алика скользнул в меня: он всосал припухшие складки, заставляя тело забиться в умопомрачительной сладкой судороге…
Не позволяя прийти в себя, Алик приподнял меня, усаживая на себя сверху. Шумно вытолкнула воздух, когда он провел упругой горячей головкой по моим лепесткам, глядя прямо в глаза.
Мы задыхались от долгожданного ощущения близости.
– Привыкла ко мне?! – самодовольно подмигнул, чуть оттягивая нижнюю губу зубами. – Потому что я предупреждал… Завтра сидеть на попе не сможешь, Катюша. – Слегка приподнял меня, выходя почти полностью, а после… так резко вошел, что закружилась голова…
* * *
– Пойдем ужинать? – Алик заправил мне за ухо выбившуюся прядь. – Не зря же я провел полдня у плиты, – озорно улыбаясь, стянул простынь, бесстыже разглядывая мое обнаженное тело.
– С удовольствием… – я действительно проголодалась. – Только сперва приму душ, – поспешила в ванную и, умышленно не глядя на себя в зеркало, чтобы не пугаться, сразу проскользнула в душевую, больше напоминавшую космический корабль.
Потыкав кнопки на светящейся панели, с облегчением выдохнула, когда с потолка хлынули теплые струи. Запрокинув голову, я блаженно прикрыла глаза, однако воздух со свистом покинул легкие, стоило ощутить попой рельефные мышцы его живота.
– Какая ты, оказывается, невоспитанная девушка, Катюша!
– Это еще почему?! – сглотнула, а от ощущения его напряженных косых мышц мои колени превратились в желе.
– Не позвала с собой… – Алик развернул меня и, навалившись, прижал к стенке душевой. – Забыла разве, у художника тонкая душевная организация!
Я взвизгнула, когда он, словно свирепый хищник, отвел мою левую ногу в сторону, а затем, удерживая её на весу, одним мощным толчком наполнил меня собой.
