– Смял фалангой ее нижнюю губку, изнывая от жажды переплести наши языки, втирая ее поцелуи в свои десна. – Составишь мне компанию?
– Алихан. Я не хочу тебя… – еле слышно.
Вздрогнул, вдруг ощутив, будто меня швырнули вниз без парашюта. Поясница покрылась испариной.
Не может быть."
"– Хочешь, – мучительно тихо возразил, протискивая колено между ее ног.
Я каждую ночь в душе вспоминал наш вкусный поцелуй с языком. Уверен, она тоже. Я не мог ошибаться, на каком-то особом энергетическом уровне улавливая взаимность.
– Алик… Выпусти меня! – захныкала пленница.
Че-е-е-р-т. Внутри меня что-то оборвалось. Только не плачь… Неужели я настолько тебе противен?! Я так помешался на ней, что границы между чувствами размылись и перемешались. Меня колотило крупной дрожью. Потряхивало.
– Катюша… – Подхватил девочку и, не позволяя ей опомниться, ловко провернул ключ в замке, утаскивая ее в свое холостяцкое логово, туда, куда еще не приводил ни одну девушку…
– Алик… постой! Прекрати! Ты все неправильно понял! Я… не… хочу! – верещала, пока я нес ее в спальню.
Ну здрастье, приехали! Я думал, мы благополучно миновали этот этап, и она смирилась, что рано или поздно это произойдет.
– Кать… – медленно поставил ее на ноги, продолжая удерживать за талию. – Катя, – безрадостно улыбнулся, – я не выпущу тебя из этой комнаты. Понимаешь?
Мысленно уже трахал ее до потери сознания. Снова и снова.
– Алик… – еще один душераздирающий всхлип. – Тебе что, в клубе шлюх мало? – с надеждой.
Я тихо рассмеялся.
Ни разу не платил за секс. И не проходил такую гребаную многоходовку, практически квест, чтобы затащить кого-то в койку.
– Ты согласилась… – напомнил, припечатывая девчонку своим весом к стене. – Тебе не о чем беспокоиться. Никто не узнает. А если ты захочешь еще раз…
Бл*ть.
Зажмурился, на автомате перехватывая ее дрожащую руку, которая всего секунду назад обрушилась на мою щеку. Больно, сука. Её пощечина стала спусковым крючком. Обезумел и, не церемонясь, одержимо толкнулся между полных губ, раскрывая их своим языком.
Впился требовательно и жадно, как кровосос.
Катя взвизгнула, барабаня по мне кулачками, но я уже слетел с катушек, целуя её нагло и глубоко. Грубо. Намеренно выцеловывая на нежной коже свои отметины. Запах яблочного геля и чистой кожи доводили до исступления… Мотор работал на пределе. Желание пронизывало до кончиков пальцев.
– Алик, остановись! Остановись, пока не поздно… – она захныкала.
Поздно, Катя, уже слишком поздно.
