Полный финиш… Это пиздец! Она была сухой! Абсолютно сухой! Не соврала. Просто меня не хотела."
"Я грязно выругался, выпуская перепуганную девчонку из рук, пытаясь унять тремор в конечностях. На душе было так гадко, что хотелось проклясть весь мир. Уёбище лесное ты, Алик… Одержимый урод. Да что ж такое?! Только что я коснулся самого дна. Ниже падать просто некуда.
ОЧЕНЬ. СИЛЬНО. ОБЛАЖАЛСЯ.
Если раньше она просто меня избегала, то теперь вряд ли подпустит к себе на километр. И, что вероятнее, прямо с утра накатает заявление мусорам…
Катя молчала, глядя на меня исподлобья, как маленький затравленный зверек, но самое поразительное – меньше всего на свете я хотел причинить ей боль.
Единственное, чего жаждал до зубного скрежета – доставить удовольствие. Благими намерениями, Алик… Благими намерениями…
Судорожно рассмеялся.
Эта больная звериная нужда лишила меня способности мыслить трезво. Я так привык получать желаемое по щелчку пальцев, что не воспринимал ее сопротивление всерьез, а теперь, глядя в огромные заплаканные глаза, хотелось удавиться.
Прямо романтик с большой дороги!
Взяв сигареты, распахнул дверь на лоджию. Нужно было охладиться, иначе мог воспламенить всё вокруг, сгорая в собственном аду. Когда я минут через двадцать вернулся, Катюша так и сидела на полу, обнимая себя руками под коленями.
– Можно я поеду домой? – прошептала надломленным голосом.
Я покачал головой.
– Ложись спать, а утром спокойно поговорим. Я больше тебя не трону.
– Алик, я…
– Я постелю себе в гостиной, а ты спи здесь.
Если что, домработница сегодня поменяла постельное белье.
«И я не болею триппером», – чуть не добавил зачем-то.
Покинул комнату, в глубине души надеясь, что она не побежит следом. Некоторое время я с опаской поглядывал на дверь спальни, но оттуда так никто и не вышел. И на этом спасибо.
Когда я набрался смелости заглянуть обратно, не смог сдержать идиотской улыбки, глядя на то, как Катя свернулась клубком в центре моей кровати.
Это зрелище задело какие-то особые струны моей пропащей души.
Что же ты со мной делаешь, Катюша?!
Не удержался и достал из ящика письменного стола перекидной блокнот и карандаш, устраиваясь напротив нее в кресле. Сон все равно не шел, а лучшего способа успокоить нервы я пока не придумал.
Когда я закончил рисунок, было уже почти шесть утра. Поднялся и положил его рядом с ней на подушку, зацепившись взглядом за край сумки, выглядывающей из-под кровати.
