Тем не менее Дэн проявлял настойчивость – красиво ухаживал, встречал меня после университета, каждый вечер звонил… Я привыкла к нему. А еще просто устала от одиночества, хотелось почувствовать себя хоть кому-то нужной. Как там говорят, человеку нужен человек?!
Мне исполнился двадцать один год, и казалось, все вокруг только и делают, что ходят на свидания, гуляют, встречаются. А я наблюдаю со стороны. Теперь понимаю, насколько глупыми были эти суждения. Жаль, нельзя отмотать назад, тогда бы я не дала нам ни единого шанса…
Все случилось в его день рождения.
Я старательно избегала походов к Денису домой, но тут, как говорится, сам Бог велел. Тем более он подготовился: накрыл шикарный стол, сказал, что даже сам запек утку. И вино купил французское с какого-то там виноградника… И я сдалась. Растаяла, как маршмеллоу на солнышке.
Только вечер, который начинался как красивая мелодрама, закончился в духе низкопробного фильма для взрослых. Во время близости Денис вел себя отстраненно, холодно и грубо.
Мне было больно, а он лишь сказал, что в первый раз так и должно быть. Потом мы уснули.
А на следующий день мой телефон стал разрываться от сообщений и звонков. Оказалось, Денис загрузил мои полуобнаженные фотографии, сделанные, пока я спала, на какой-то сайт знакомств. Зачем?! Как выяснилось позднее, это была часть спора. Так богатенькие парни мажоры развлекались, используя простых девчонок вроде меня.
Самое отвратительное – он знал, что я мечтаю пойти по стопам бабушки и преподавать, а эти фотографии могли поставить крест на моей карьере.
И его это не остановило.
Не знаю, чем бы все закончилось, если бы не вмешалась Надежда Павловна. Я была в таком отчаянии, что пришла к ней домой и обо всем рассказала. И она помогла – попросила какого-то своего студента айтишника удалить компромат со всех сервисов, а потом еще и устроила меня читать лекции в колледж.
– Катя?! – вздрогнула, ощутив его горячие пальцы на своем запястье. – Я конкретно налажал… – медленно, осторожно погладил выступающую венку на моей коже, вызывая неконтролируемую дрожь, – и хотел бы загладить вину… – впился в меня черными, как воды Каспия, глазами, туже затягивая невидимую удавку на шее.
– Не понимаю, о чем ты говоришь, – шумно втянула воздух.
– Я хочу тебе помочь. – Снова погладил выпирающую венку, будто пытаясь вычислить мой пульс: а он уже и так зашкаливал, ведь Алихан оказался одним из немногих, кто был в курсе моей личной драмы.
– Алик, это бесполезно.
