– Мне повторить? – уже мягче спросил я.
– Я не понял, вы знакомы? – встрял Гриша. Меня он прекрасно знал. – Это шутка?
Аня в два шага подошла ко мне, обвила руками талию и, уткнувшись носом в грудь, тихо прошептала:
– Ты должен был найти меня позже. Захар, пусть он еще пару часов тут посидит, пока Яна с Серёней мирятся!
Крепко прижал ее к груди, чувствуя, как лихорадочно колотится ее сердце. Глупышка крохотная!
– Я задал вопрос, – никак не желал угомониться Нефедов.
– Заткнись, – отчеканил я.
– Майор, вам тут всем погоны жмут?
Я задвинул Анечку себе за спину и сделал шаг вперед:
– Да ты никак грозишь мне, Гриша? Ничего не забыл?
– Другу своему передай, чтобы больше ее и пацана на кайене ко мне не подсылал. Мою сестру он не получит! Она завтра же в Лондон полетит.
– Не полетит, – уверенно заявила Аня.
Я обернулся. Она стояла, скрестив руки на груди, и с опасным прищуром рассматривала Нефедова, словно перед ней был не человек, а таракан.
– Ты кто вообще такая?
– Племянница Сережи, – оскалившись, сообщила она, – и с полной уверенностью тебе говорю, что Яна никуда не полетит.
А когда они поженятся, я стану твоей самой близкой и любимой родственницей, обещаю!
– Поженятся? – глаза придурка налились кровью, и он попытался выйти из кабинета.
– Вы куда, гражданин? – преградил ему путь Игорь, жестом прося меня не вмешиваться.
– Ты понимаешь, кто я? Я – Григорий Нефедов!
– А я – Папа Римский. Документов у Вас нет, чем докажете?
– У друга своего спроси!
– Зохан, ты его знаешь?
– Первый раз вижу, – пожал я плечами, притягивая к себе Аню.
– Вот. Мой друг Вас первый раз видит.
– Я имею право на один звонок, – продолжал бушевать Гриша.
– Нельзя звонок, – едва ли не со страхом попросила Анечка.
– Гражданин неизвестный, Вас поймали за хулиганство в парке. Товарищ старший лейтенант Шарапов говорит, что получил из-за Вас травму. Вы и в отделении с майором Давыдовым пытались драку устроить. Пьяный, наверное? Экспертизу сделаем, разберемся.
Если трезвый – протокольчик составим и отпустим, – ласково сообщил Игорь краснеющему от злобы Григорию и подмигнул Ане. – А гражданка может быть свободна.
И хитро посмотрел на меня. Я взял Аню за руку и повел к выходу, по пути крепко пожав ладонь друга.
Мы молча вышли на улицу, подошли к машине, и я усадил Анечку на пассажирское сиденье. Обошел тачку, устроился за рулем и повернулся к ней всем корпусом.
