Родители переглядываются, Матвей, невозмутимо вскинув брови, что-то жует. А Веркина ладонь в моей – потная-потная.
Волнуется бедняга.
– Подробности, – требовательно произносит отец.
– Вера теперь со мной.
Ну вот и сказал, аж дышать легче стало. Главное признаться, а со всем остальным позже разберемся.
– А как же Матвей?
– А Матвей идет лесом.
– Но…как же? Он был с Верой, а теперь…
– Он сам все объяснит! – киваю на него, а он только ухмыляется еще шире.
Если сейчас начнет выкручивать и придумывать какую-нибудь лажу, чтобы отмазаться и выставить себя белым и пушистым, я его точно прибью.
– Погоди, – снова вклинивается отец, – правильно ли я понял, что Вера больше не имеет никакого отношения к Матвею, и вы с ней встречаетесь. И у вас все серьезно?
– Хотите, чтобы я проговорил это вслух? – усмехаюсь и крепче сжимаю ладонь, потому что чувствую, как Верочка пытается вывернуться и по-тихому свалить. Фиг тебе. Не уйдешь!
– Да. Будь добр.
– Без проблем. Да, мы теперь встречаемся. И да, у нас все серьезно.
Доволен?
Отец крякает.
А Матвейка протягивает ему руку и манит пальцами:
– Гони деньги, батя.
Не понял…
Отец крякает еще раз и лезет в нагрудный, достает оттуда свернутую в четыре раза пятихатку и шлепает ее на ладонь Мету. Брат разворачивает купюру, пару раз дергает за концы, звонко ее растягивая, а потом с довольной лыбой прячет ее в карман.
У меня картинка не складывается. Туплю по-страшному. Зато у Верочки с соображаловкой все в порядке.
– Я не поняла. Вы на нас поспорили что ли?
* * *– Моя ж ты хорошая, – Мет гордо показывает большой палец, поднятый кверху, – Я знал, что до тебя первой дойдет, что к чему.
До меня тоже дошло, хоть и с задержкой:
– В смысле поспорили?
Семья молчит.
Мама как ни в чем не бывало рассматривает свои ногти и старательно делает вид, что ее тут нет и вообще она ни при чем, и даже не догадывалась, что там за спор ее мужики придумали. Отец ест. Матвей все-таки добрался до оливок. Верка в моих руках начинает закипать.
– Как-то так, – брат разводит руками, – я предложил.
Он поддержал. Мама разбивала.
При этих словах оба родителя синхронно переводят на него возмущенные взгляды:
– А что вы на меня смотрите? Мне одному что ли перед ними отдуваться? Мы так не договаривались. Меня этот лось и так чуть без зубов не оставил. И вообще, я свою часть сделки выполнил, дальше сами.
У меня дергается глаз, потом щека, потом что-то еще пониже поясницы.
– Я жду пояснений, – с трудом получается говорить.
