Просто скучно было сидеть дома, никакого достойного занятия я себе придумать не смог, поэтому собрался и поехал.
Мать открывает мне дверь и на ее губах тотчас расцветает улыбка.
– Привет, ма, – целую ее в щеку, – отлично выглядишь.
– Спасибо, дорогой. Ты тоже красавец. Просто загляденье, а не жених.
Начина-а-ается.
– Кто там? – раздается голос из глубины дома.
– Андрейка пришел.
– О, Андрейка, усы побрейка, – отец выходит к нам, вытирая руки о клетчатое полотенце. Он любит готовить, и у плиты его можно увидеть гораздо чаще, чем мать, – а что это ты так вырядился, как на свадьбу?
На мне просто светлые джинсы и белая рубаха навыпуск, с расстегнутыми верхними пуговицами.
Но, блин, я реально собирался сегодня с особой тщательностью, даже не отдавая себе в этом отчета. Понял это, когда третью рубашку сменил, крутясь перед зеркалом. Именно поэтому после слов бати у меня начинает калить кончики ушей.
– Валь, – мама смотрит на него с мягким укором. Но он тот еще любитель потроллить, поэтому продолжает:
– Чем же мы обязаны появлению блудного сына?
– Почему блудного? – ворчу я, пожимая его медвежью лапу, – между прочим, я у вас был…был…
Он снисходительно наблюдает за моими потугами, потом подсказывает:
– В начале лета.
– Да!
– Почти два месяца прошло.
– Я работаю много.
– Идем уже, работяга, – мама берет меня под локоть и тянет на кухню, – скоро ребятки подъедут. Матвей сказал, что Верочка с тобой теперь работает?
Черт. Почему я раньше не подумал о том, что если припрусь раньше, то придется отдуваться и удовлетворять мамкино любопытство относительно будущей невестки.
Она усаживает меня за стол, садится напротив и с жадно горящими глазами ждет увлекательного рассказа. Отец отсвечивает у нее за спиной и явно тоже не против послушать про Верочку, а я не готов про нее говорить. Потому что сегодня полночи вместо того, чтобы спать, опять думал о ней.
– Работает, – скупо киваю.
– Матвей говорит, что она умница, красавица, скромница. Да?
Мама смотрит на меня с такой надеждой, что мне неудобно говорить, что на самом деле Верка та еще оторва.
И если ей на пути встретится маньяк-трясун, то она запросто загонит его в угол, выпорет крапивой и по возможности запинает. Так что:
– Да. Именно такая.
– Ну и как она тебе? Понравилась? Хорошенька? В твоем вкусе?
Боже, мама… Как ты умудряешься задавать такие вопросы, что они наотмашь бьют по болевым точкам.
– Совершенно нет, – категорично качаю головой, – не понравилась.
У нее разочарованно вытягивается лицо.
