Лицо несчастное, губешки трясутся. Так ей и надо!
Я не знала, что могу быть такой злорадной. Но провожая взглядом почти голый зад, разделенный пополам золотистой ниткой, я испытываю именно злорадство. А еще облегчение. Мне было бы очень плохо, если бы он сейчас с ней…
– Ку-ку, – раздается над самым ухом, – ты чего здесь забыла?
Я с визгом отшатываюсь в сторону, цепляюсь ногой за столик, коварно притаившийся сбоку и со всей дури падаю на пол. Почти не больно, но громко и эпично бестолково.
Сижу, потирая ушибленное бедро, и исподлобья смотрю на Крапивина, который стоит надо мной, уперев руки в бока.
– Ты меня напугал.
– Так что ты здесь делала?
– Ничего. Просто зашла в дом, хотела подняться к себе…
– Значит, подслушивала? – хмыкает он.
– Обижаешь… Подсматривала!
Крапивин сокрушенно качает головой, а в глазах черти веселые скачут:
– Верочка, ты бесподобна, – протягивает мне руку, и я после недолгих колебаний принимаю помощь.
Он тянет меня кверху, поднимая с пола. И делает это чуть сильнее, чем того требуют обстоятельства, поэтому я не просто встаю, а буквально врезаюсь в него.
И, пользуясь внезапной близостью, пытаюсь как бы невзначай прихватить краешек пластыря.
Чувствует гад! Засекает за долю секунды до того, как я успеваю реализовать свой коварный план, и перехватывает мое запястье.
– Даже не думай!
– Что ты там прячешь?
Почему-то я убеждена, что мне крайне необходимо увидеть, что скрывается под этой нашлепкой.
– Я же сказал, боевая рана, – ворчит Крапивин и на всякий случай отодвигается подальше от меня.
– Я все равно узнаю.
– Не узнаешь.
– Вызов принят, Андрей Валентинович. Теперь бойся! Я до тебя доберусь, – показываю пальцами сначала на свои глаза, потом на него, – я как ниндзя! Подкрадусь на крыльях ночи и сорву полог тайны.
Он смеется.
Боже, как мне нравится, когда он смеется. Такой классный, что от восторга слабеют коленки и кругом голова. Наверное, пора завязывать с коктейлями на сегодня, а то он и меня на фиг уволит.
С улицы доносятся громкие радостные вопли.
– Похоже, баня готова, – произносит Крапивин, – идем?
– Да, – напоследок я делаю еще одну попытку добраться до пластыря, и снова провал. Андрей звонко хлопает меня по руке, потом показывает кулак и, распахнув передо мной дверь, выпускает на улицу.
Я чувствую, что он идет следом, и не могу унять дрожь.
* * *Первое что я вижу, это недовольные физиономии Ани и Тани. И судя по тому, как воинственно топорщатся волосья у них на загривках, меня ждут разборки.
