Кашляю, прикрываясь салфеткой, чтобы хоть как-то скрыть смущение.
Второй Крапивин тоже смотрит на меня и удивленнл поднимает бровь, будто спрашивая, что происходит. А мне и сказать нечего, потому что происходит какой-то адский зведец, которому я пока затрудняюсь дать определение.
– Как отдохнули? – интересуется матушка оболтусов, из-за которых вся моя размеренная жизнь пошла кувырком. – Матвейка сказал, что у вас на работе корпоратив был. С ночёвкой. И Андрюшенька за тобой присматривал.
– Изо всей дурацкой мочи! – ухмыляется Крапивин, и мне хочется запустить в него шматком мяса.
Мне не нравится его настрой. Слишком агрессивный, в каждом жесте сквозит неприкрытый вызов.
– Все прошло нормально?
– Отменно, – продолжает мой начальник все тем же тоном наглого говнюка. И на меня смотрит в упор, – да, Верочка?
– Да, – блею, не зная куда деваться.
Уж не надумал ли он разоблачить шальную невесту в глазах всей семьи? Это будет позор. При чем незаслуженный!
Сильнее стискиваю в руках вилку, прикидывая, в какое место лучше ее воткнуть начальнику, чтобы тот перестал меня нервировать.
В ногу? В задницу? В глаз?
– Чем вы там занимались? – влезает Матвей.
– Все, как всегда. Баня, шашлыки, вино, – улыбается Андрей одними губами, а глаза остаются злющими.
– Девочки?
– Куда же без девочек. Огонь. И грудь покажут, и ночью в комнату прорвутся.
Я его сейчас убью.
– А ты, можно подумать, против, – как бы невзначай подкалывает отец.
– Конечно, не против. Тем более, что девочки такие, что хочется себе и на постоянно основе.
– Влюбился?
– Практически.
Схлестываемся с ним взглядами, и я тут же утыкаюсь в тарелку. Зачем он это говорит? Я и так вся на нервах, а это завуалированное признание и вовсе опору из-под ног выбивает.
– А ты чего не ешь, Верочка? – внезапно решает докопаться Матвей, – аппетит потеряла? Это же стейк, с гриля. Ты так их любишь.
Пиздюк. Подколол. Напомнил условия нашей сделки. Мне не до шуток, у меня кусок в горло не лезет, потому что напротив сидит Андрей и продолжает в открытую на меня пялиться.
Так и хочется заорать: да что ж ты делаешь, засранец. Отвернись и не нервируй меня, гад!
– Верочка! Ты беременна?! – их маменька прижимает ладонь к сердцу, – неужели дождались?
Одновременно с этими словами оба отпрыска Крапивиных давятся. У Матвея в горле застревает оливка, а Андрюха устраивает фонтан из апельсинового сока. У обоих слезы на глазах, дышать не могут, сипят.
Я мечтаю стечь под стол и жирной гусеничкой уползти прочь из этого дома.
