Я решил тоже не кобениться и пить, что дают…
— Илюш, а ты меня любишь?
— Звёздочка моя ясная, да как же мне не любить тебя?!
— Это не ответ.
— Люблю всей душой, всем сердцем, ты мечта моя светлая, жизни без тебя не мыслю, счастье моё длинноресничное…
— Ух ты?! Такого ещё не слышала. Длинноресничное, говоришь? Вот налей мне ещё полбокала, и я это слово, хоть по слогам, не выговорю… А ты?
— А я хоть до гробовой доски готов тебе ласковые слова говорить. Правда, она ведь легко с языка слетает…
Катенька молча указала мне пальчиком на бутылку, я намёк понял и разлил по второй.
Чокнулись с хрустальным звоном. Каких сил мне стоило второй раз проглотить этот газированный спирт с ароматами — кто бы знал… Однако любовь моя, ко всему привыкшая, даже не крякнула — выпила без тостов и долькой мандариновой закутала."
"— Душа праздника просит, — блестя мигом засоловевшими очами, пояснила она. — Засиделась я тут. Душно мне. Словно в солярий на две минуты легла, а они меня там на час забыли. Домой хочу. В Москву.
На землю, к людям. К нормальным, целым, живым людям. Плюнь!
— А?
— Плюнь, говорю.
— Куда?!
— Господи, да в фигуральном смысле плюнь и не слушай меня. Я выпившая, могу любой бред нести, приставать к тебе, прижиматься мягкими местами…
Я почувствовал, что от грядущих перспектив теряю голову и контроль над собственным телом. Ну, над некоторыми частями точно… Ведь если она мне вот здесь и сейчас прямым текстом не намекнула, то я не знаю, что же тогда намёк…
— Знаешь, тут такая тоска порой накатывает… — Катенька отхлебнула ещё, переместилась поближе и склонила голову мне на плечо.
— «Одноклассники» не спасают, всё, что можно, читано-перечитано, стрелялки компьютерные давно не в кайф, я тут в реале по долгу службы перестреляла столько монстров — Тарантино обзавидуется! Но сейчас речь не о нём, а о другом режиссёре. Ты про Тинто Брасса слышал?
— Нет.
— Тогда наливай! Не, определённое время такие вещи только в кайф! Ей-богу, ты не представляешь, от какого количества подростковых комплексов я избавилась, плюясь из огнемёта в особо подозрительные рожи.
Но понимаешь… — Она сделала очередной глоток, и я тоже допил свой бокал. — Нет, ты не понимаешь. Ты не поймёшь… Ты дитя степей, сын вольн… го этого… закачества… казачества! Бл… блин, чё-то клинит меня… Короче, дай п… целую?!
Любовь моя поддатая повернула ко мне светлое личико, повалила меня на кровать, приблизила тёплые губки алые и… дохнула ароматом российского шампанского.
