Хватит врать

Папина сестра иногда казалась ему как будто его младшей сестричкой: за ней ведь все время нужен был присмотр, сама она ничего не могла, а заниматься ею – значило чувствовать себя нужным, потому что жить с ней рядом – это как будто живешь в сказке, такие у нее случались проблески чистой поэзии, сверхъестественные озарения, такие миры она изобретала. Он рассказывает, что ее поместили в специальное учреждение, что отцу ее пришлось на это пойти скрепя сердце. Она и сейчас там.

Из этого я заключаю, что Тома вернулся во Францию и стал работать у отца.

Люка отвечает, да, так и произошло. Не было больше Испании, не было юности. Была Шаранта, супруга, сын, которого надо было растить, умственно отсталая сестра, виноградник и скот.

Я спрашиваю, похож ли он на отца и в его теперешнем виде. Отвечает: да, конечно! Он не изменился, представляете? Это даже странно – так мало меняться, так медленно стареть. Если бы вы его увидели, то узнали бы тотчас же.

Меня подбодрил этот образ непостаревшего Тома, которого годы не тронули, не повредили.

Я знаю столько мужчин, которые изменились, часто уже в районе тридцатилетия, черты у них огрубляются, тело расплывается, волосы редеют. Мало кому удается избежать этой напасти. Сам я из тех, кого время не пощадило, – я теперь совсем не тот подросток, что был на лицейском дворе зимним утром: худоба исчезла, лицо изменилось, волосы острижены коротко, общий облик – обуржуазился, одна близорукость сохранилась, очки, заменяющие взгляд.

Я разволновался от мысли, которую, не особо задумываясь, высказал его сын, вовсе не планируя ее реализовывать, но всё, проект был намечен: вновь увидеть его отца.

Никогда я не допускал такой возможности. Очень быстро, в восемнадцать лет, когда я узнал, что он обосновался в Испании, и сам я, в свою очередь, начал новую жизнь, которая приведет меня из Бордо в Париж, через Нормандию, я признал, что пережитое нами невозвратно кануло в прошлое. Я сжился с этим чувством необратимости.

И, значит, это «если бы вы его увидели» не может осуществиться.

Это из разряда невыполнимого.

(Поправлюсь. Потому что я только что солгал. Я вам солгал. Естественно, потребовалось время. Даже долгое время, прежде чем я решился на прощание, прежде чем признал, что все кончено. Я долго жил в надежде получить какой-то знак. Рассчитывал на сожаления и угрызения. Планировал подстроить новую встречу. Начинал письма и не отправлял их. А потом это желание – не потухло, как задутая спичка, а догорело.