Хватит врать

Несомненно лишь то, что в конце концов я смирился. Возможность новой встречи улетучилась.)

Люка смотрит на часы, и я понимаю, что это те же часы, что носил Тома, – «Касио» с цифровым экраном. Он замечает мое удивление, хоть и не знает, с чем оно связано: его обнаженный отец в постели в моих объятиях четверть века назад. Он говорит: это винтаж, древности снова в моде, и встряхивает запястьем, как бы слегка хвастаясь. Он говорит: а теперь мне надо идти, иначе опоздаю на поезд.

Но я не хочу терять этого дарованного случаем ребенка, только не так сразу, нет, нет и нет.

И я поспешно предлагаю проводить его на вокзал. Я говорю: возьмем такси; и доедем быстрее, и тебе так будет удобней. Он принимает предложение, не раздумывая."

"(Примешивается ли к моему смятению малая толика страсти? И так ли уж это непристойно, если да? Ведь мне вернули Тома почти точь-в-точь таким, как он был; чему же удивляться, если моя страсть тоже возобновилась точно такой, как была?)

Мы доходим до Большого театра, легко находим такси, едем по улице Л’Эспри де Луа, проезжаем эспланаду Кэнконс, потом – по набережной, минуем здание Биржи, желтый фасад сияет яркой охрой, утреннее солнце отражается в высоких окнах, словно подает ослепительные знаки, мы едем вдоль Гаронны, и я невольно представляю себе (сумасшествие такое, что ли?) всех молодых людей, которых выловили из нее утопленниками, думаю об этих пропавших юношах, которых нашли только спустя несколько недель, и так и осталось невыясненным, прыгнули ли они в реку с моста сами или нечаянно поскользнулись на набережной или их спихнули в эти узловатые воды; когда-нибудь я попробую написать книгу об их необъяснимых исчезновениях, о тайне этих смертей, мы проезжаем неподалеку от квартала Сен-Мишель, куда я частенько заходил, когда учился в лицее Монтеня, подкатывают воспоминания о том, как я возвращался ближе к утру на неверных ногах, я вполне мог бы оказаться одним из тех утонувших юношей, дальше путь лежит через несколько более мрачных улиц, которых современные переделки не коснулись, а потом выезжаем на улицу Кур-де-ла-Марн и наконец-то добираемся до вокзала Сен-Жан.

Вход теперь ничуть не похож на тот, что был мне знаком. Это было грязное, ветреное, малоприятное место, а теперь с этой стороны площади бесшумно скользит сверкающий трамвай.

Пока мы едем, я говорю: я тебя даже не спросил, что ты делаешь в Бордо. Он отвечает, что он тут ненадолго, приехал на собеседование, чтобы устроиться на стажировку в замок Медок.