– Не твое дело.
– Как личный телохранитель, должен предупредить – мысль не самая удачная, можешь свернуть шею.
С тоской думаю, что теперь мне точно придется нырять. Выбираю самый безопасный вариант и прыгаю солдатиком. Погружаюсь в воду, касаюсь ногами дна, и сразу возникает острая боль в левой ноге. Выныриваю, хватаю ртом воздух и тихо поскуливаю. Слава богу, Стас меня не слышит. К горлу подступает тошнота, я глубоко дышу, чтобы с ней справиться, боль не проходит. Вытягиваю ногу из воды, чтобы посмотреть, что с ней.
Тошнота наваливается с новой силой. Я плыву, стиснув зубы, и каждые двадцать секунд напоминаю себе, что я пошла в маму и твердости характера мне не занимать. Выбираюсь на прибрежный песочек, откидываюсь на руки. На песке кровавый след. Рассматриваю свою стопу, порез глубокий. Прикидываю, как пронести свои кровавые раны мимо Стаса, тут и его нелегкая приносит.
– Что с ногой? – Он садится на корточки, приподнимает мою ногу. – Бутылка?
– Наверное.
– Зато прыгнула. В следующий раз умнее будешь.
"
"– Ты бы помолчал, а? Без тебя тошно.
– Сейчас аптечку из машины принесу, а то кровью истечешь, как поросенок.
– Ага, – киваю я. – Непременно истеку, телохранитель хренов, чтобы ты премии лишился.
Возвращается он быстро и берется за мою ногу.
– Надо ехать в травмпункт, располосовано будь здоров, – сообщает он хмуро.
Наши взгляды встречаются. Мне становится не по себе.
– Что? – спрашивает Стас. – Очень больно? – Я сглатываю ком в горле. – До машины дойдешь или помочь?
– Дойду.
Я встаю и делаю пять шагов. Стас наблюдает за мной.
– Ясно. Идти ты не можешь.
– Могу. Только медленно. Ты бы двигал вперед, не такая большая радость ковылять под твоим чутким взором.
Уродливыми прыжками добираюсь до одежды. Натягиваю платье, беру шлепанцы и прикидываю расстояние до машины. Стас не спеша одевается и заявляет без улыбки:
– Я, конечно, никуда не тороплюсь, но такими темпами до тачки ты добредешь к утру, если еще раньше не истечешь кровью.
– Чему ты, само собой, будешь рад.
– Наоборот, я же премии лишусь. Может, ты на время свою гордыню в одно место засунешь и я тебя до машины донесу?
– Засунула. Неси.
Он подхватывает меня на руки и идет к машине. Сердце стремительно ухает вниз и назад не возвращается. Чувствую я себя хуже некуда. Прижаться к его груди боюсь, не знаю, куда руки деть, а тут еще сердце вернулось на место и стучит так, что глухой услышит.
– Если ты обхватишь меня за шею, будет удобнее и тебе и мне, – говорит Стас.
