И киллеру за державу обидно

Надя, очень понятливая женщина, с испугом выслушав, оценила ситуацию, осознав ее в настоящем свете, и безошибочно предугадала очевидную для любого перспективу развития сложившихся явно не пользу Тимура обстоятельств.

Выкурив сразу три сигареты, она, сложив нанесенное оскорбление Ческису, неуступчивость Волошину, несговорчивость с «Сильвестром», выпалила:

— Ты «подписал» себе смертный приговор! Ты должен поговорить с Саркисовым, рассказать, ничего не утаивая. И Бог с ними… с деньгами, хрен с ним — с проектом!.

.

Вот эта вот фраза «поговори с Саркисовым» с этих пор каждый день крутилась в головах обоих в течении полугода ежедневно, она и была, и могла стать единственным выходом и решением. Почему люди, видя и зная, каким образом действовать, думая, что поступятся своими принципами, не прибегают к очевидным выходам из создавшихся проблем?! Отношения позволяли, и личные, и рабочие, и просто человеческие. Любая цепочка рассуждений, подходя к своему логическому концу, упиралась именно в это, утыкаясь, возвращалась куда угодно, но не к простому и мудрому решению.

Будет неверным утверждать, что разговор так и не состоялся! Он был. Тимур рассказал о попытках пробраться к деньгам проекта криминала, но в нем не было основного — объяснения того, что упорство самого Тимура в этом несет смертельную опасность! А ведь Тимур Илларионович очень часто встречался с Александром Александровичем, довел до того в общем картину, но она выглядела достаточно лицеприятно, как решенная раз и навсегда.

Саркисов понял таким образом, что не только Тимур «отразил нападение», но и выстроил заслон, пользуясь поддержкой полковника Николаевского. А ведь только-то и нужно было сказать об опасности для него, генерального директора СП «Русджет», в случае его продолжения работы на этой должности. Не понимая этого, Саркисов сделал все, чтобы тот остался на своем месте. Глупо, когда мужчины считают обычное обсуждение сложившихся обстоятельств возможным проявлением слабости в глазах других людей! Опасение выглядеть в чужих глазах трусом, не та же ли трусость перед своей собственной мнительностью, неоправданной, недостойной, ненужной?"

"Недоговоренное всплыло только тогда, когда было уже поздно — безответное, застывшее выражение лица Тимура Хлебникова навечно замерзшее с закрытыми глазами, как немой укор совестливым, прозорливое предупреждение виноватым, теплое напутствие близким, выраженное извинение перед женой и детьми.