И киллеру за державу обидно

Ческис не на шутку перепугался неожиданному появлению, от всего отнекиваясь, уверял, что вдова зря их побеспокоила, мол, уж починить-то оградку он может ей помочь…

Тем и кончился этот инцидент, отслоившись тоненькой неприятной прослойкой между множеством и более серьезных остальных…

После гибели Тимура от вдовы многие шарахались, как от чумы. Никому не хотелось постоянно слушать о ее муже, их жизни, разделять ненависть к Ческису, утешать, а не дай Бог, и помогать материально. Действительно, она нуждалась, но в единственном — помощи в отмщении.

Именно местью, а не восстановлением справедливости пылало ее сердце! Ни генеральные конструкторы, представляющие в воображении свои катящиеся голов по асфальту, ни генералы, пасующие перед бритоголовыми парнями в кожаных куртках, ни тем более низшие чины, боящиеся потерять работу, что было равносильно голодной смерти, не были в состоянии рассказать, как просила Надя, хотя бы о своих гонорарах «в конвертах». Своя рубашка и тарелка ближе к телу. Будь она на их месте, и она бы сделала то же самое, но почему об этом не хотелось думать.

Глядя на Хлебникову, улыбаясь в глаза, они думали: сейчас она перебесится, успокоится, и все затихнет, как и должно быть на поверхности замечательного, родного болота. А пока можно, скажем, вручить Почетную грамоту (посмертно) её выдающемуся супругу за такой же выдающийся вклад в развитие российского военного авиапрома… Пусть будет так, пусть за это моментами бывает стыдно, зато мы умные и главное — такие живые, будем продолжать получать свою часть пирога, поднимая тосты и нося цветочки на могилу этого прекрасного человека…

Полгода прошло в безуспешных попытках заставить говорить «друзей», пока вдруг на одном из банкетов, когда в очередной раз кто-то вещал с поднятой рюмкой о мужестве и неординарности, она обнаружила в своей косметичке, записанные на клочке салфетки, цифры.

Молнией догадка врезалась в мозг: этим каналом она еще не пользовалась, нужно попробовать, вдруг что-то получится.

Разговор выходил сухим, без раскланиваний и взаимных реверансов, обоих интересовало только дело:

— Чем я могу тебе помочь?

— Олег… Я знаю, что прошу невозможного. Но о «возможном» я не стала бы и просить… Прежде, чем изложить свой план, я должна понимать твои возможности.