И киллеру за державу обидно

Было понятно, что Ческиса нужно трясти как грушу, что Зинченко, Волошин, Галушко, Головин, Степанов знают все или почти все, но молчат! И он ничего не мог сделать. Не было оснований для санкций. Получить их было невозможно. Куча нераскрытых заказных убийств, а эта одержимая женщина требует не только внимания, но и действий, как единственная потерпевшая в городе. Подобное было далеко не исключением, других он одергивал, ее почему-то терпел и пытался хоть как-то успокоить.

Смольников объехал по «кругу», и не одному, всех друзей и знакомых, был даже с Надеждой на даче ради разговора с родителями Тимура — очень тепло по-человечески, беседовал с ними.

Неоднократно встречался он и с отцом, и мамой самой вдовы, приезжал на кладбище в день памяти и день рождения погибшего. Опер, не задумываясь, по первому звонку приезжал, чтобы помочь поменять колеса, когда она только села за руль, не зная ничего из так называемого обслуживания технического средства. Этот уже немолодой человек, имея свою благополучную семью, безумно любящий супругу и детей, находил время, что бы встретить Катю с каких-то мероприятий, провожал ребенка до самого дома. Разговаривая с Георгием про оружие, про следователей, приезжая на домашние праздники, он всегда находил не свойственные, согласно бытующему мнению о милиционерах, теплые человеческие слова, часто лишь с одной целью — чтобы вдова знала: про ее дело помнят! Ничего не забыто!..

В мае 1995 года Надежда, вернувшись домой с Катей, Георгий остался на даче с няней, выходя из лифта, увидели в ручке двери цветы.

Красивый стильный букетик — не банальные розы, аккуратно красовался на уровне груди. Девочка, обрадовавшись, со смехом бросилась к цветам, но встала, как вкопанная после испуганного окрика матери:

— СТОЯТЬ!!!!

— Мам… ты чего?!

— Отойди. Мееедленно.

Мать и дочь, спустившись на улицу, боялись даже в глаза друг другу посмотреть. Хлебникова позвонила Смольникову:

— Иван Иванович. У меня букет…

— Поздравляю!

— Блин… Цветы в двери.

— Приехать в воду поставить помочь?

— А если там взрывчатка?!

— Бляха-муха! Сейчас приеду!.

. — Всегдашняя не меняемая поговорка предшествовала любой фразе, нуждающейся в акценте…

Приехал, обследовал, убедившись, что просто букет, взял. Втроем зашли домой, цветы обрели вазу с водой, а стол чашечки с кофе и сладкое:

— Надежда Юрьевна! Знаешь, что я тебе хочу сказать?

— Знаю… Когда все закончится, мне лечиться надо… — Он широко улыбнулся:

— Тебе бесполезно. А мне вот точно придется… из-за тебя.