И киллеру за державу обидно

Оказывается, параллельно была поставлена такая же задача Марату Полянскому, но тому было не до того — он постоянно находился с Сергеем Буториным («Осей»), причем в основном за рубежом.

Хочется быть честным — Пылев интересовался еще несколько раз моим мнением, прося поставить себя на его место. Я отвечал, что при всей очевидности угрозы, поверить милиционерам не могу, что сам ни за что бы не поехал на первую, да и на вторую встречу, хотя полезными переговоры могут быть. Он переспросил: «Так ты бы сам не поехал?» — Я ответил: «Сам бы нет! Послал бы для начала кого-нибудь».

"

"Не думаю, что это сыграло основную роль, но частично моя толика в выборе этого отказа есть. Теперь даже не сомневаюсь: случись встреча — все могло бы быть по-другому… Было бы это лучше для меня с позиции сегодняшнего дня? Вряд ли! Не стал бы я писать книги, не полюбил бы по-настоящему, не обрел бы новую семью, не стал бы счастлив даже в колонии, и еще многие «не»… — и вообще гипотетику я не люблю…

* * *Разбираясь в материалах дела, следователи старались восполнить пробелы.

Одним из таких оказалась внешность молодого человека, рассматривающего входную дверь квартиры Хлебниковых, которого Надежда застала за этим делом, что было еще до гибели мужа.

Один из дней прошел в прокуратуре у Рядовского с Ваниным в районе Бакунинской улицы. В очередной раз она просматривала «секретную книжечку» Рядовского, позже названную «фототаблицы», предъявляемые всем вновь задержанным, содержащую сборник фотографий «героев того времени», среди которых скоро появится и моя фотография — единственная, которую смогли найти — в кителе с погонами еще лейтенанта.

Надя долго смотрела на эту фотографию, пока не сказала: «А вот ему бы я доверила все, что угодно, он не может быть плохим человеком!». На что ей ответили: «Вот именно, он опаснее всех остальных, если, конечно, существует…».

…Были Ческис, даже мой друг детства Слава, попавший в фототаблицы благодаря Семену, конечно, Алексей Кондратьев. Каждый раз кто-то прибавлялся, поэтому каждый новый приезд начинался именно с просмотра этого фолианта.

Оба настаивали смотреть внимательно, особо стараться вспомнить лицо молодого человека, рассматривающего дверь.

Надежда действительно несколько раз заостряла внимание на одном человеке: до 30 лет, крупное, даже большое лицо, глаза из-под больших бровей, отросшие волосы с неаккуратной стрижкой, прыщи на коже… Рядовский это заметил, говорит:

— Ну что? Узнала?

— Да. Я точно его помню.