И киллеру за державу обидно

Довольно быстро проходит суд, приговором которого задержанные осуждены на восемь с половиной лет с содержанием в тюрьме Королевства Испания.

Сергея и Марата российскому правосудию удается временно экстрадировать в Москву — на три месяца, для дачи показаний, которая, конечно, не состоялась. Привезут насовсем их много позже, но это уже другая история. Об этом подробнее написано в предыдущих томах.

Марат Полянский под охраной офицеров спецназа ФСИН, аэропорт Шереметьево-2, вторая экстрадиция

В этом же году задерживают в Одессе Олега Пылева и Сергея Махалина на конных состязаниях на кубке Мэра города, где первый выставил принадлежащих ему жеребцов.

Через несколько месяцев они воссядут, как оказалось, навсегда на российских тюремных нарах.

Чуть позже задерживают и старшего брата Андрея в Марбелье, он проводит несколько месяцев в местной тюрьме, его иногда отпускают домой, что положено по законам этой страны, чем Андрей не пользуется, подвергаясь в будущем также экстрадиции…

Все это знает Надежда — ее держат в курсе дела.

Ее иногда приглашают Рядовский и Ванин, делая это скорее для поддержания в состоянии сбывающейся надежды, хотя и сами привыкли к ее присутствию, как к талисману, приносящему удачу.

Через какое-то время, после задержания Алексея Кондратьева, о чем помпезно было сообщено вдове, позвонил Александр Трушкин. Голос его был иным в отличии от обычного, чувствовалось напряжение, даже скорее, присутствие напряженного момента, накладывало некоторую тяжесть на голосовые связки.

Хлебникова, почувствовав это, поинтересовалась причиной. Опер раскрыл сразу все карты, объяснив, что завтра будет проводиться следственный эксперимент по убийству ее мужа, возможно, потребуется ее присутствие.

Александр Трушкин… на заслуженной пенсии…

Обычно это стараются исключить, хотя препятствовать не имеют права. Объяснив все тонкости, и еще раз переспросив — готова ли она, примерно сориентировал по времени и попрощался. Не станем коверкать рассказа Надежды Юрьевны, тут лучше прибегнуть к записанному с ее слов, поскольку именно эти строчки наполнены настоящими эмоциями:

«Саша привез Кондратьева на следственный эксперимент к нам во двор.

Мое присутствие там, скорее всего, не было необходимо с точки зрения следствия. Где стояла машина, в которой расстреляли Тимура, я показывала не единожды. Саша очень тихо, еще за месяц-полтора до этого меня предупредил о том, что такое возможно, и наблюдал за реакцией. Сказал как бы между прочим.